Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 45)
Уже минут через семь-восемь Шахов почувствовал, что спёкся. Даже непрерывный освежающий душ уже больше не помогал. А всего-то в ста шагах позади без устали перебирали лёгкими сухими ногами полтора десятка молодых, полных сил кумало. И каждый раз, оглядываясь, Андрей замечал, что погоня пододвинулась ещё на один шаг… на три… на пять. Пока ещё никто не пытался бросить ему в спину ассегай, но скоро наверняка попробуют, и раза с третьего-четвёртого добросят.
– Всё, Бонгопа, стой! – с трудом прохрипел он ещё через пару минут.
Постепенно, чтобы совсем не задохнуться, сбросил скорость, перешёл на трусцу, потом совсем остановился. Сын кузнеца вопросительно посмотрел на спутника.
– Отбегался я, друг. Сил больше нет, – виновато пожал плечами Шахов. – Боюсь, когда они нас догонят, я и драться-то не смогу.
Чернокожий воин досадливо поморщился, но ничего не сказал. Видел, что белый человек не врёт. В таком состоянии с ним и подросток справится. Повернулся к врагам, перехватил поудобней ассегай и вдруг удивлённо вскинул фамильные сросшиеся брови.
Преследователи сами остановились в отдалении, у одинокой старой зонтичной акации, и о чём-то оживлённо переговаривались между собой.
– А ведь они тебя побаиваются, Шаха! – обрадовано сообщил он спутнику. – Попробуй-ка их ещё сильнее напугать. Сделай вид, что колдуешь, помаши на них руками и скажи что-нибудь страшное, непонятное.
– Руками, говоришь? – задумался Андрей. – Не знаю, пошевелятся ли они?
Он с завистью посмотрел на Бонгопу. Вот народ! Километра четыре отмахал и даже не запыхался. Возможно, вспотел чуток, но при таком ливне разве определишь? И те, сзади, наверное, утомились не намного больше. В случае чего, и сами помахать руками смогут неплохо. А, ладно, хуже уж точно не будет.
– Эй вы, безмозглые самки павиана, подходите, кому жизнь не дорога! – крикнул Шахов плотной кучке кумальских воинов. – Вы у меня сейчас всю землю на этой поляне съедите. А что не сможете, тем я вас сверху присыплю.
И заметив, что его речь произвела впечатление, добавил уже на родном языке:
– Вас много, а нас – рать. Сейчас увидите, как погибает русский бандит. Вперёд, за Родину, за Путина! Аста ла виста, бэби!
Это, конечно, уже не по-русски, а по-терминаторски, но ребята, скорее всего, разницы не почувствуют. Увлёкшись новой ролью, Андрей, наклонился, подобрал ещё не размытый дождём комок земли и бросил в сторону врагов.
Зря Шахов жаловался на бессилие. Бросок получился неплохой, прицельный. Снаряд, пролетев метров тридцать-тридцать пять, расшибся об ствол дерева на высоте в три человеческих роста.
В тот же момент тёмно-сиреневые тучи над головой, почти не различимые за струями дождя, вспыхнули ярким, пронзительно белым копьём. И оно с оглушающим треском вонзилось в верхушку той самой акации, в которую метился Шахов.
Раскат грома ещё долго звучал у него в ушах. А потом всё стихло. Даже ливень. Пахло круто посоленными свежими огурцами. Верхушка дерева едва заметно дымилась. Преследователи, если и не все потеряли сознание от электрического разряда, то попадали на землю от испуга. Бонгопа, судя по лицу, готов был проделать то же упражнение.
– Как… ты… это… сделал? – только и смог выдавить из себя храбрый воин.
– Вот и я думаю – как? – прошептал в ответ Андрей, сам ошеломлённый последствиями своей выходки. – А ещё – кто и зачем?
Он уже свыкся с тем, что в мире существуют колдуны, существует настоящее волшебство, а не киношные спецэффекты. А теперь поверил бы и в ангела-хранителя, уже не в первый раз за последние дни приходящего к нему на выручку. Да хоть в Перуна-громовержца, раз уж он чем-то могущественному дяде чем-то так приглянулся. Однако было бы глупо, если бы все старания высшего существа оказались напрасными. На бога надейся, а ноги не забывай делать вовремя.
– Пошли отсюда, пока ребята не очухались, – немного грубовато дёрнул он Бонгопу за руку. – Ну, что ты на меня уставился? Не я это, мамой клянусь, не я! Пошли, кому говорят!?
– Куда? – растерянно пробормотал сын кузнеца.
– А вот это я у тебя хочу спросить, – невесело усмехнулся Шахов. – Мы с тобой теперь беглые преступники. Нам нужно хорошенько спрятаться, надёжно.
Бонгопе не сразу, но всё-таки удалось сдвинуться с места, и он поспешил вслед за Андреем.
– Тогда забирай чуть правее, – посоветовал кумало спутнику. – Во всей округе я знаю только одно место, где можно укрыться от воинов Сикулуми. Это лес на горе Нгоме. Говорят, там сейчас обосновались разбойники.
Андрей сбился с шага. Опять разбойники! Не многовато ли их развелось в крохотных владениях вождя кумало? Хотя, каков поп, таков и приход. Почему бы, собственно, и нет? Ему, чудом избежавшему смертного приговора, теперь самая туда и дорога. По крайней мере, на первое время, отсидеться, пока не прекратятся поиски беглецов. А потом нужно ещё раз попытаться выдернуть Гарика из этого гадюшника. Значит, решено. Да и Бонгопе, если разобраться, больше податься некуда. Разве что уйти в другое племя. Но это уж пусть он сам решает.
– Ты пойдёшь со мною? – на всякий случай уточнил он. – Вот и славно. Только сначала Мзингву заберём, он меня в пещере у реки дожидается.
– Да, я знаю, – кивнул сын Бабузе. – Я говорил с ним.
Как это – «говорил»? Когда он успел повидаться с Мзингвой? И как вообще нашёл эту неприметную пещерку? А впрочем, это Андрей так решил, что о ней никто не знает. А Бонгопа-то местный. Небось, в детстве все берега вокруг облазил. А может, и сам её для какого-нибудь тайника использовал. И был приятно удивлён, встретив в своём секретном месте старого знакомого. Но раз уж они встретились, значит…
– Значит, он тебе всё рассказал?
Бонгопа не ответил, а Шахов не рискнул переспрашивать. Бывают такие минуты, когда лучше помолчать.
* * *
Позже Бонгопа всё же разговорился. Возможно, потому что молчал Мзингва. А это – для тех, кто знавал парня прежде – трудно переносимое зрелище. Бывший шофёр выглядел совсем потерянным. Он даже не поинтересовался, куда его ведут. Немного огорчился, что не сразу в Дурбан, но протестовать не стал и все последующие рассказы выслушал с равнодушным, отсутствующим выражением лица. А может, и вовсе пропустил мимо ушей, сосредоточившись на собственных, видимо, не очень весёлых мыслях.
Но сын кузнеца упрямо обращался именно к Мзингве, надеясь хоть как-то его расшевелить. Об отце и других родственниках он, понятное дело, не вспоминал. А вот про разбойников сообщил немало интересного. Пожалуй, даже с избытком.
По его словам, лихие люди поселились на горе Нгоме недавно, недели две назад. Сначала их там было не больше полутора десятков, а сейчас численность шайки, по всей видимости, перевалила за сотню. Разбойники построили в лесу настоящий большой крааль и живут там обычной для здешнего народа жизнью. Мужчины ухаживают за скотом, женщины следят за домом и копошатся на крохотных участках, засеянных кукурузой. Правда, женщин и детей в лагере совсем мало. А мужчины, помимо пастушеских обязанностей, заняты грабежом соседей. Которые, не будь дураки, постепенно перебираются от подножия горы в более безопасные места.
В состав шайки в основном входят кумало, но есть также ндвандве и даже несколько сибийя.
– Брат, а не слишком ли много ты про них знаешь? – не удержался от ехидного вопроса Шахов. – Обычно слухи не бывают настолько подробными.
– Ну да, – согласился Бонгопа, ничуть не смутившись. – Это не только слухи. Приходил тут один к нам в военный крааль, уговаривал в разбойники уходить.
Агитатор, стало быть? Ну-ну, интересно. И чему же он собирался солдатиков соблазнить? Мир – народам, земля – крестьянам? Или нет, они же тут скотоводы. Значит, каждому по корове.
– А зачем вам уходить? – подзадорил рассказчика Шахов. – Вы же служите вождю.
– Я больше не служу Сикулуми, – отрезал Бонгопа и отвернулся.
Нет, так нельзя. Парень сейчас замкнётся и ничего больше не скажет. А у него наверняка есть ещё любопытные сведения.
Андрей ухватил спутника за плечи и без лишних церемоний развернул обратно лицом к себе.
– Извини, я не хотел… Но всё-таки, что он вам ещё говорил?
Бонгопа недовольно повёл плечами, словно там до сих пор находились пальцы Шахова. Словно, сбрасывал их с себя. Но обиды не затаил, ответил:
– Говорил, что их предводитель скоро станет самым главным вождём среди всех нгуни. И тогда каждый, кто хоть раз обидел его мать, пожалеет, что вообще родился на этот свет. А Сикулуми – её главный враг, и все, кто ему служит, обижают Нтомбази, и поэтому станут врагами её сына.
– Слушай, Бонгопа, – перебил его Андрей, – что-то не нравятся мне эти разбойники. Опять воевать – надоело. Может, не пойдём?
– А куда нам ещё идти? – ответил воин вопросом на вопрос. – В другом месте люди Сикулуми нас сразу отыщут. И потом, попросись мы в любое другое племя, всё равно пришлось бы как-то отблагодарить хозяев за гостеприимство. А что у нас с тобой есть кроме ассегаев?
Да, тут он, пожалуй, прав. В конце концов, разве кумало не того же потребовали от Шахова чуть ли не при первой встрече? Раз ты в стае – отправляйся вместе со всеми на охоту. И слушайся вожака. Если велят казнить обидчиков его любимой мамочки…