Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 12)

Бабузе – дядька крутой. Конечно, с Шаховым он вряд ли справился бы, так ведь тот и помоложе будет. А внешне они в чём-то даже похожи. Оба невысокие, но крепкие такие, солидные. И эта похожесть юношу немного пугала. Если кузнец так же, как Шахов, заводится с пол-оборота, тогда вообще труба.

Даже причёски у них были бы почти одинаковые, если бы не чёрный обруч[5] на голове у кузнеца. Кажется, он вообще не снимается. Во всяком случае, студент не разу не видел кузнеца без этого головного убора. Надо бы спросить у мальчишек. Гарик уже немного говорит по-зулусски, хотя по началу язык показался ему трудным. Но что-то в нём было и знакомое. Видимо, отец, которого юноша толком и не помнил, когда-то говорил с сыном на похожем наречии. Так что Гарик теперь без особых проблем общается с многочисленными внуками Бабузе. Но с самим кузнецом…

С правилами поведения тут строго, пока старший с тобой не заговорит, ты и рта раскрыть не смеешь. А когда скажет, спорить уже бесполезно, выполнять нужно. И он выполняет. Даже корову эту отыскал, хотя и не без помощи мальчишек. Но побегал по холмам опять до полного удовлетворения. До стёртых в кровь ног. Раньше ему, конечно, приходилось ходить босиком, но не так долго и не с такой скоростью. И потом мечтал только об одном – добраться до постели.

Слава богу, что Андрей выздоравливает, уж он-то за Гарика заступится, не даст так издеваться над бедным студентом. Хотя, если бы проблема была только в этом, можно было бы как-то перетерпеть. До лучших времён. Но в том-то и дело, что с каждым днём, с каждым разговор надежд на их наступление остаётся всё меньше. Поскольку с законами логики спорить ещё трудней, чем с кузнецом, и эти законы допускали лишь одно объяснение происходящему. Но поймёт ли Андрей это объяснение? Поверит ли? А если и поверит, то наверняка разволнуется, и как бы ему от переживаний хуже не сделалось. Может, стоит отложить обсуждение до более удобного момента?

– Ладно, давай поговорим серьёзно, – сказал Шахов, осторожно поворачиваясь на бок. – Только не надо про здоровье спрашивать, я и сам не знаю, насколько теперь в порядке. Завтра попробую пройтись, а там поглядим. Ты мне лучше скажи, что обо всём этом думаешь?

Гарик попытался изобразить непонимание, но не преуспел в этом.

– Ага, так и поверил, что ты не замечаешь вокруг ничего подозрительного, – усмехнулся бизнесмен. – Кому другому лапшу на уши вешай, а я тебя всё-таки немножко успел изучить. Уверен, ты не только заметил, но и выводы наверняка сделал. Только я тебя умоляю, не нужно пересказывать. Я уже успел с Мзингвой пообщаться. Даже слишком плотно, насилу его выпроводил. Просто объясни, куда это мы, по твоему мнению попали?

Юноша вздохнул. Видит бог, он не хотел начинать это разговор, но выбора ему не оставили.

– Ну, без подробностей всё равно не получится, – начал он излагать свою теорию. – Смотри, какая картина вырисовывается: эти люди не пользуются никакими техническими средствами и, судя по всему, даже не знают об их существовании. Во всяком случае, ни мобильников, ни часов, ни зажигалок они раньше никогда не видели. А также пиджаков, ботинок и прочей привычной нам одежды. Готов поклясться, что и белый человек для них в диковинку.

– Это почему же? – не удержался от вопроса Шахов. – Неужели здесь никогда белые не появлялись?

– Выходит, что так. Сначала я об этом как-то не задумывался, а потом, когда странностей набралось слишком много, вспомнил, как на тебя там, у ручья, смотрел Бонгопа.

– И как?

– Как на чудо невиданное. Как на говорящую собаку, или оживший шкаф.

– Ну и что? – не хотел сдаваться Андрей. – Может, они здесь на отшибе живут, и белые до них действительно не добирались. И сами они никуда не выбирались.

– Если бы так! – снова вздохнул Гарик. – Однако Бабузе прекрасно известно, где-то далеко на закате солнца находится море, а в полуночной стороны высятся горы[6]. И при этом он никогда не слышал про такие города как Дурбан, Претория и Йоханнесбург[7]. Как такое может быть?

Шахов не ответил, потому что ответ напрашивался сам собой: никак не может.

– Идём дальше, – не унимался студент. – Говорят здесь по-зулусски, либо на очень близком, родственном языке. В данном случае на мнение нашего эксперта Мзингвы положиться можно. Так что гипотеза о том, что нас увезли сонными куда-то далеко вглубь Африки, отпадает. Да и нет сейчас, наверное, на Земле такого места, куда бы не ступала нога человека.

Гарик взял паузу, в надежде на то, что дальше партнёр продолжит сам, что не придётся произносить страшные слова. Но Андрей ещё обдумывал информацию.

– Постой-постой, – раненый приподнялся на локте. – Ты сказал: на Земле? Я правильно понял?

– Правильно, – кивнул юноша. – И ещё я сказал: сейчас.

Нет, всё равно не доходит. И Гарик не мог, не хотел Шахова за это осуждать. Он и сам был бы рад ошибиться. Но анализировать факты он умеет гораздо лучше, чем считать коров. Если в эти края до сих пор не добралась цивилизация, значит, она по каким-то причинам вообще не может сюда добраться. И следовательно, выбраться отсюда, по тем же причинам, тоже невозможно. Во всяком случае, обычным путём. А придумать какой-то необычный выход у Гарика никак не получалось. И здесь он сильно надеялся на Андрея. Но сначала нужно убедить его в своей правоте. А как убедишь, если самому себе с трудом веришь.

– Всё, – сдался бизнесмен, для убедительности подняв вверх правую руку. Левую не мог, потому как опирался на локоть. – Хорош темнить, академик! Говори, к чему клонишь.

– Так ведь я уже всё сказал, – виновато улыбнулся юноша. – Этого места просто не может быть в нашем мире и в нашем времени. И значит...

– Хочешь сказать, что мы попали в прошлое? – внезапно севшим голосом спросил бизнесмен. И опять вопрос ответа не требовал.

– Или в параллельный мир.

Андрей снова задумался. Ерунда, бред какой-то! Параллельные миры только в книжках бывают. Для среднего школьного возраста. А это уже пройденный этап даже для Гарика. Но втирал он складно, ничего не скажешь. Ни разу Шахову не удалось поймать партнёра на какой-либо нестыковке. Всё сходится. Но ведь не может же такого быть? Ну, так а он разве не то же самое говорил? Не может. В нормальном мире. А если он не нормальный, то можно называть его как угодно. Хоть параллельным, хоть перпендикулярным. Лучше от этого всё равно не станет.

Остаётся либо согласиться с выводами студента, либо признаться самому себе, что сошёл с ума. Что, в принципе, одно другого не исключает. Да и потом, как метко заметил отец дяди Фёдора из мультика про Простоквашино, это гриппом все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят.

Да и другой вариант, с попаданием в прошлое, ничуть не лучше. Машина времени – это Макаревич и его команда. И никакой другой машины не существует. Как не существует летающих тарелок, гномов, вампиров и прочей нечисти. И колдунов, кстати, тоже. То есть, их-то как раз развелось столько, что хоть отстреливай, но это ведь шарлатаны, обманщики, морочащие голову доверчивой публике. Вот и он чуть было этому Магадхлеле не поверил. И что получилось?

А получилось то, что они вместе с Гариком оказались чёрти где и имеют неплохие шансы застрять здесь навсегда. И если ещё немного побыть сумасшедшим, то можно предположить, что именно колдун их чёрти куда и отправил. Чушь! Дикая, несусветная чушь, но почему-то на редкость логичная и складывающаяся в единую картину. Единую и единственную, какая может хоть что-то как-то объяснить.

– Магадхлела, – кратко сформулировал Андрей итог своих размышлений. И расшифровал, наткнувшись на непонимающий взгляд Гарика: – Это он нас сюда забросил.

– Вы так думаете? – от удивления юноша опять перешёл на вы. – Я как-то об этом… Хотя… Нас, правда, учили, что «после» не означает «в следствие»… – Обрывки его рассуждений вырвались на свободу. – Но зачем? Он же собирался куда-то отправить только наших духов!

– Значит, передумал. Или, скорее, ему помешали, – теперь, когда обсуждался реальный мир, а не философские проблемы, Шахов почувствовал себя намного уверенней. – Те ребята с автоматами, помнишь?

– В каком смысле помешали? – всполошился Гарик.

– Боюсь, что в том самом.

Они посмотрели друг на друга и надолго умолкли. Эту новость каждый должен переварить самостоятельно, в гордом одиночестве. Если всё так и произошло, то дело дрянь, и это ещё мягко сказано. Совсем поганое дело. Раз они попали сюда с помощью колдовства, то и вернуться должны тем же способом. Но Магадхлела, похоже, уже ничем не сможет им помочь, а сами они колдовству не обучены. И что остаётся?

– Нам нужно найти другого колдуна, – решительно заявил Андрей.

– Да? И где же мы его найдём? – с горькой иронией поинтересовался Гарик. – Да и нужно ли? Что-то мне больше не хочется связываться с волшебством. Одного раза хватило.

– А остаться здесь навсегда тебе хочется? – зло прикрикнул на него Шахов. – Всё равно другого выхода у нас нет. Должен же был Магадхлела у кого-то учиться своему ремеслу. Не по книжкам же он его, в самом деле, осваивал. А его учитель, в свою очередь, тоже у кого-то ума набирался. И так до бесконечности. В какую бы глубь веков мы не попали, здесь должен жить хотя бы один настоящий колдун, от которого пошла вся эта цепочка. И нам остаётся только его вычислить.