Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 11)

Мальчонка явно не андестэнд. Не каждый взрослый разобрал бы шаховский инглиш, но тут уж ничего не поделаешь. Раньше надо было озаботиться. Что бы такого придумать, чтобы до него дошло? А, была не была!

– Колл Гарика сюда, слышь, – попросил Андрей и медленно, по слогам повторил: – Га-ри-ка.

– Нгайи[1]? – переспросил малыш, обрадовано закивал и тут же усвистел куда-то, вопя на всю округу: – Нгай-и-и-и!

Ну вот, одно разумное существо всегда может договориться с другим, даже не очень разумным.

* * *

Вместо ожидаемого студента в хижину заглянул другой до боли знакомый персонаж.

– Шаха! Живой!

Мзингва. Как всегда, донельзя довольный, но улыбающийся немного сконфуженно. Да и было отчего смущаться. Костюм шофёра отличался редкостной экзотикой. Рубашка была всё та же – в разноцветных разводах, а вот ниже… нет, шотландцы, наверное, могли оценить это по достоинству, хотя сами предпочитали несколько иной фасон. Короткая кожаная юбка с бахромой и разрезами по бокам сама по себе особого протеста не вызывала. Если бы из неё не торчали тощие тёмно-коричневые волосато-мужские ноги. А дальше, чуть ниже колен находилось нечто вовсе умопомрачительное. Так мог, вероятно, выглядеть какой-нибудь чукча, приехавший отдыхать в Сочи и, за не имением другой обуви, отправившийся на пляж в унтах с пышной меховой оторочкой. Позднее он сообразил, что так будет жарковато, и унты снял, а вот оторочку оставил.

– Ты во что это вырядился? – спросил Андрей, когда шок начал проходить и позволил ему говорить спокойно. – Крэзи дресс! – пояснил он, показывая на наряд зулуса.

– Здесь все так ходят, – отмахнулся Мзингва. – А у меня как раз брюки порвались, когда я… когда ты…

Храбрый зулус ещё больше засмущался, но всё-таки нашёл в себе силы продолжить.

– Ты извини меня, Шаха, за то, что я тогда говорил. Я ведь думал, это вы мою машину украли. И хотел тебя проучить… А тут лев… А я не ожидал…

Так, с трагическим паузами и сокрушёнными вздохами, он мало-помалу выложил Андрею всю историю. Как бежал по воде, не разбирая дороги. Как едва не сбил с ног молодого человека по имени Бонгопа, спешившего на призыв о помощи. Как они вдвоём вернулись на место поединка и обнаружили там истекающего кровью Шахова и совсем растерявшегося Гарика. Как все вместе с трудом доволокли тяжеленного русского до деревни. И что удивительно, Андрей прекрасно понимал слова Мзингвы, хотя и того английский был отнюдь не безупречным. Возможно, как раз поэтому и понимал.

– Ладно, не бери в голову, чувак! – снисходительно ответил Шахов на очередную порцию извинений. – Донт ворри. И сэнкью тоже. Тебе и твоему Бонгопе. Слушай, – спохватился бизнесмен, – а Гарик-то где?

– Там, – неопределённо махнул рукой зулус. – Работает.

– Где там? Кем работает? И зачем?

Разговор тянулся медленно и натужно. Андрей старательно коверкал немногие известные ему английские слова, а потом внимательно вслушивался в аналогичные действия Мзингвы. Тому было проще, он в трудных случаях помогал себе жестами, объясняя буквально на пальцах. Шахов же часто махать руками опасался. Может, царапина и не глубокая, но побаливает конкретно, и неизвестно, как себя поведёт, если её постоянно тревожить.

Но в конце концов удалось выяснить, что Гарик сейчас в полях за деревней, коров пасёт. Кузнец Бабузе – отец Бонгопы и здешний хозяин – мужик серьёзный, сразу парнишку к делу приставил, с первого же дня.

– Как это с первого? – забеспокоился Шахов. – Хау матч тайм я здесь лежу?

Оказалось, что уже пятые сутки.

– Так какого же хрена вы в город не позвонили? Вай нот коллин?

Андрей резко дёрнулся, и тут же рана на животе отозвалась мучительной болью. Он даже прослушал объяснения Мзингвы. Впрочем, они и во втором чтении оказались не особо внятными. По словам зулуса телефонов здесь ни у кого нет. А также телевизоров, автомобилей и огнестрельного оружия. Насчёт телевизора Шахов поверил сразу, вспомнив обстановку в жилище Магадхлелы, а вот про оружие верилось с трудом, особенно после тех ребят с автоматами, с которыми они лишь чудом разминулись. Ладно, допустим, это были приезжие, а местные действительно брезгуют такими игрушками, но как они тут без машины обходятся?

Да, странное местечко.

– Скажи, Мзингва, ду ю ноу эту местность? – поинтересовался Андрей, тревожась всё больше и больше. – Зис вилидж, чтоб ей пусто было! Вэа мы находимся, и хау фар отсюда до Дурбана?

Африканец радостно закивал, хотя Шахов так и не понял из его дальнейших слов, чего ж здесь весёлого. Местность и в самом деле показалась шофёру знакомой. Совсем неподалёку должна находиться его родная деревня. Но здесь про неё почему-то ничего не знают. Да и про Дурбан, признаться, тоже.

– Странные люди здесь живут, Шаха, клянусь матерью! – Мзингва громко и эффектно щёлкнул пальцами, чего за ним раньше вроде бы не наблюдалось. Должно быть, у местных выучился. – Говорят по-зулусски, но сами себя зулусами не считают. Кумало[2] какие-то! И про короля Шаку никогда не слышали, вот чудаки! Да что там Шака! Они даже про Нельсона Манделу[3] спросили: а кто это такой? Смешно, правда?

Андрею смешно не было. Окончание турнира они с Гариком уже пропустили, и вполне возможно, опоздают к отлёту своего рейса. Но это не беда. В крайнем случае, обратятся в консульство, приплатят маленько за просроченную визу, и всё утрясётся. Но внутренний голос подсказывал Шахову, что об этом пока можно забыть. Найдутся проблемы поважнее. Он не смог бы выразить словами свои подозрения, но чувствовал, что в Дурбан попадёт очень не скоро. Если вообще попадёт.

– Мзингва, а ты за эти дни деньги у кого-нибудь здесь видел? – внезапно спросил он. – Доллары или ранды – не важно.

– Представляешь, Шаха, ни разу. Да и где их увидишь? Магазинов нет, ресторанов и отелей – тем более. Зачем им деньги? Если что-нибудь нужно – просто меняются с соседом на то, чего нет у него. Или расплачиваются вот такими колечками.

Он поднял руку и показал болтающийся на запястье браслет из обыкновенной медной проволоки.

– Откуда он у тебя? Неужели заработал?

– Вот ещё! – хмыкнул шофёр. – Я же гость, мужчина. Я не обязан работать.

– А как же Гарик?

– А он ещё мальчишка. Он должен слушать старших и выполнять их приказания

– Понятно, – хмыкнул в ответ Шахов, в глубине души порадовавшийся, что он тоже взрослый мужчина и даже по местным законам не обязан подчиняться этим папуасам. – Но всё-таки откуда у тебя браслет?

– Выменял у соседа на зажигалку, – гордо ответил Мзингва. – А то уж очень

медленно у него кальян раскуривается.

– Ах, вот оно что! – не смог сдержать усмешки Андрей. – То-то я смотрю, весёлый ты больно. До любимой травки дорвался, значит?

– Так мне ж машину водить пока не нужно, – осклабился в ответ зулус. – Почему бы и не покурить, если предлагают? Сам Бабузе даггу не любит, зато соседи каждый день в гости зовут.

– И что вы там делаете?

– Беседуем как настоящие мужчины. Они мне про свою жизнь рассказывают, а я им – про свою. Только знаешь, Шаха, – в голосе Мзингвы послушалась лёгкая обида. – Они ведь совсем не понимают, о чём я говорю. Например, я рассказываю, как Фрэнсис Бота[4] уложил Джо Гая в первом же раунде, а они спрашивают, какой он потом взял выкуп за пленника. Дикий народ!

Он ещё что-то говорил, но Шахов дальше не слушал.

Хорошо всё-таки быть идиотом. Сиди себе, покуривай, мели языком всякую чушь, и ничего тебе больше не нужно. Вот Гарик наверняка уже догадался, что их занесло в какую-то задницу. Может быть, даже понял, в какую. Эх, скорей бы он вернулся с выгона! Потому что крайне неприятно – да чего уж там скрывать – страшно остаться наедине со своими тревожными мыслями. Страшно ни хрена не понимать в том, что вокруг происходит.

* * *

– А поворотись-ка, сынку! Экий ты смешной!

Шахов на мгновение сморщился, хватаясь за живот, мелко подрагивающий от хохота. Гарик прибежал к Шахову прямо с пастбища, оставив вместо себя мальца-посыльного, и своим видом доставил партнёру массу удовольствия. Одно дело, когда в наряд аборигена вырядился Мзингва, и совсем другое – студент Финэка.

Гарику тоже не нравилась его новая одежда. Да и что там могло нравиться? Что там можно было назвать одеждой? Но пастух в деловом костюме, пусть даже помятом и грязном, смотрелся бы ещё смешнее, рубашку всё-таки пришлось пустить на бинты для Шахова, а галстук… хорошо, что Андрей не видел момент примерки, а то бы наверняка посоветовал, куда этот галстук теперь лучше всего нацепить. Оставались ещё ботинки, но появиться в них перед кузнецом юноша не рискнул. Вдруг отнимет последнюю память о цивилизованном мире.

Пришлось наряжаться в коротенький передничек, как у официанток в сомнительных заведениях. Хорошо хоть трусы снять не заставили, иначе сходство получилось бы ещё более разительным. И ещё Гарик ухитрился выпросить накидку из козьей шкуры, а то бы спалил себе на солнце всю кожу, даром, что она чёрная. Но в целом, расстройство одно и одежда.

Да и с работой как-то сразу не заладилось. Попробуй за этими коровами уследи. То одна в кусты удерёт, то сразу полстада за холмом спрячется. И бегай потом за ними по жаре. Чуть ли не каждые пять минут их пересчитывал, и всё равно к вечеру одной не досчитался. Причём Бабузе ещё на подходе к скотному двору его развернул. Иди, говорит, и найди белую корову с чёрным пятном, у которой один рог в другую сторону загнут. А без неё, понятное дело, не возвращайся. И ещё посмотрел на Гарика этак с сожалением, как на безнадёжного тупицу. Но ничего не сказал. Наверное, это и к лучшему. А то ведь не выдержишь, ответишь, а потом такое начнётся.