Сергей Туров – Иллюзия контроля (страница 17)

Химики тоже не подкачали: выдали первый литр того самого «жидкого аккумулятора». Плотность энергии была такая, что Алексей предложил на этой жиже заваривать кофе и вливать внутривенно.

В целом проект обретал плоть. Алексей уже вовсю строил 3D-карту, сшитую нейросетью с обычных камер. На радостях Илья предложил даже вытащить тестовый стенд во двор — снять панораму реального мира. Разумеется, через пять минут нас уже вели к Евгению «на ковер».

— Ребята, вы вообще понимаете слово «секретность»? — Евгений смотрел на нас как на породистых, но очень глупых щенков. — Вы бы еще стрим в соцсети запустили с геометкой.

— Мы только хотели проверить, как нейронка отсечет динамический шум и врисует летящие борта самолетов в 3D-карту, — попытался оправдаться я.

Алексей тут же влез в своем репертуаре:

— Евгений, там же алгоритм аппроксимации! Если объект движется быстрее десяти пикселей в секунду, система его децимирует в ноль, чтобы не забивать буфер. Мы фактически проверяли невидимость объекта для собственного же разума! — Алексей явно лукавя и проговаривая просто набор умных слов, пытался спасти ситуацию.

Евгений закрыл лицо рукой, массируя переносицу. Тишина в кабинете затянулась. Мы приготовились к самому жесткому выговору, возможно, даже к исключению из проекта. Но когда куратор поднял глаза, в них не было гнева. Была холодная, прагматичная решимость.

— Петров, остановись! - он явно не понимал значения этих слов. - То есть, на земле вы все тесты провели и в лабораторных условиях ваши блоки и нейросеть работают? — уточнил он тихо.

— Как часы, и надо как то двигаться дальше. — кивнул я. — Но гравитация мешает отработать целый пласт испытаний, например стыковка блоков между собой или работа нейросети с двигателями ориентации. Симуляторы — это конечно хорошо, но...

Евгений поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Я понял, идите собирайтесь. Раз уж вы так рветесь в бой, дадим вам настоящий полигон. Надеюсь, вестибулярный аппарат у вас крепче, чем чувство самосохранения.

Он кивнул на прощание Орлову и вышел. Мы переглянулись. Орлов, всё это время молча наблюдавший за нами, криво усмехнулся:

— Поздравляю. Вы добились своего. Завтра вылет на Ил-76 МДК. Летающая лаборатория Звездного городка. Если ваши кубики рассыплются в невесомости, пеняйте на себя. Свободны.

Словно ток пробил. Мы с Алексеем переглянулись, и в этот момент вся усталость и страх выговора испарились. Ил-76! Тот самый самолет, про который мы читали только в учебниках космонавтики, практически легенда! Мы вылетели из кабинета, уже на ходу обсуждая, успеем ли внести последние правки в код. Внутри всё пело у парней от одной мысли, что им выдалась невероятная удача коснуться невесомости и фактически на мгновение побывать в космосе.

Автобус, забитый оборудованием, вез группу Ильи на аэродром. За окном мелькали серые заборы, но никто не замечали уныния пейзажа. Алексей ерзал на сиденье, не в силах усидеть на месте, и без умолку сыпал фактами про гравитационные перегрузки, хотя их и так все знали наизусть. Переодевание в полетные комбинезоны превратилось в соревнование — кто быстрее застегнет молнию. Инструктаж по технике безопасности состоял из главной мысли: — «не пытайтесь плавать в воздухе, всё равно не выйдет». Все слушали вполуха, мысленно мы уже были там, наверху.

Когда парни поднялись по рампе в чрево самолета, они замерли. Огромный пустой зал, от пола до потолка обшитый мягкими матами — как гигантская психиатрическая палата для очень буйных космонавтов. Пахло керосином и чем-то неуловимо космическим.

— Илюха, ты видел?! — Алексей хлопнул Илью по плечу, его лицо расплылось в безумной улыбке. — Мы внутри! Мы реально это сделали! Сейчас будем летать, как Питер Пэн!

Его восторг был заразителен. Сердце колотилось не от страха перед перегрузками, а от предвкушения чуда. Это был не просто самолет. Это была граница, отделяющая земные, понятные законы физики от того хаоса, где им предстояло работать. И они были готовы ворваться в него с распростертыми объятиями.

— Ну что, Илюха, — Алексей поправил шлемофон, — сейчас узнаем, чьё пюре с котлетой окажется более летучим. У меня предчувствие, что закон всемирного тяготения — это просто навязанный нам стереотип.

Взлет был жестким. Ил-76 — это не бизнес-джет, он ревет так, будто хочет разорвать небо в клочья. Как только набрали высоту, бортинженер скомандовал:

— Приготовиться! Первый режим!

Самолет пошел на «горку». Всех вжало в маты с силой 2G. Лица поплыли вниз, дышать стало трудно, а внутренние органы решили, что им самое место где-то в районе таза.

— Режим! — вырвалось из динамика.

И тут мир сломался. Вес исчез. Совсем.

Это не было похоже на падение. Это было так, будто пространство вокруг тебя внезапно потеряло плотность. Илья смотрел с улыбкой как Алексей, который не успел зацепиться, медленно и нелепо всплыл к потолку, перебирая ногами, как перевернутый жук.

— Мама дорогая! — донеслось из его шлемофона. — Я — облако! Я — невесомый инженерный гений!

Первые двадцать секунд они просто привыкали не паниковать. Вестибулярный аппарат орал благим матом, желудок пытался переместиться в пищевод. Но работа не ждала.

— Второй режим — рабочий!

Снова перегрузка, выход на параболу, и вот она — свобода. Мы расстегнули крепления кофра и выпустили два куба «Охотника». Они зависли между нами — два черных матовых монолита в белой тишине самолета.

— Запуск! — скомандовал Илья парням на землю через спутниковый шлюз открытый на одном из двух кубов.

Кубы ожили. В тишине гермокабины раздалось резкое «Пш-ш-ык!». Это сработали дюзы. Пока химики колдовали над реагентами, мы заправили баллоны обычным сжатым углекислым газом. Газ вырывался короткими, ювелирными импульсами.

— Есть захват цели! — крикнул Алексей, лихорадочно тыкая в планшет, который он привязал к предплечью липучкой.

Кубы начали сближение. В невесомости любая ошибка в тяге превращает аппарат в неуправляемый бильярдный шар, но нейросеть отрабатывала инерцию идеально. Кубы медленно, почти интимно, сошлись плоскостями.

“Клик” — электромагнитные замки сработали с таким сочным звуком, что парни расплылись в милой улыбке едва не прослезившись.

— Смена конфигурации! — скомандовал Илья.

Верхний модуль покатился от одной плоскости к другой, перестраиваясь из «столбика вертикального» в «столбик горизонтальный». Система сама перераспределила центр масс. Дюзы пшикнули еще раз, стабилизируя вращение.

— Они танцуют, Илюха! Они реально танцуют! — Алексей от радости попытался сделать сальто, но в итоге просто врезался задом в мягкий потолок.

— Выход из режима! Всем на пол! — громко сказал бортинженер.

Мир снова перевернулся. Их ударило о маты с такой силой, словно на плечи сбросили бетонные плиты. После той, невероятной легкости, гравитация казалась предательством. Тела стали чужими, тяжелыми, неповоротливыми мешками с костями. Кубы упали рядом — цельные, не рассыпавшиеся, намертво сцепленные магнитами. Парни лежали на полу, тяжело дыша и широко улыбаясь.

— Знаешь, — пропыхтел Алексей, поворачивая голову. Его лицо было озадаченным, но глаза заинтересовано блестели. — Я понял, в чем главная проблема космоса.

— В чем? — спросил Илья, чувствуя, как стучит сердце, требуя еще той, космической легкости. Его мышцы хотели еще невесомости, не желая гравитации.

— Там нельзя просто так хлопнуть дверью и уйти. Потому что ты улетишь вместе с дверью, — Алексей слабо усмехнулся. — Но это всё фигня, Илюха. Ты чувствовал? Это же... как перерождение. Будто ты всю жизнь шел в кандалах, а тут их просто сняли. Меня сейчас тошнит, болтает, голова кругом... но я хочу обратно. Прямо сейчас. Это лучше любого кода, который мы писали.

Илья молча кивнул, глядя в белый потолок. Внутри всё еще трепетал остаток того восхитительного, пугающего чувства, когда ты — никто и нигде, просто точка в пространстве, свободная от всех законов Земли. Это было похоже на наркотик. Одно касание невесомости — и ты уже понимаешь, что на Земле тебе всегда будет чего-то не хватать.

— Если наши кубы сработали в этом «рвотном экспрессе» и не разлетелись и не бились о фюзеляж, то на орбите мы их точно сможем заставим работать, Илюха. — добавил Алексей, с трудом подтягивая колени к груди.

Парни дотянулись и ударили друг друга, по дружески, кулаками, взгляды были хищные как перед броском на охоте, адреналин зашкаливал и жег вены от мысли, что они коснулись какой то великой тайны. Гравитация вернулась в норму, вдавливая их меньше в жесткий пол, но внутри осталось ощущение, что они только что перешагнули какую-то очень важную черту в их жизни. Они больше не были студентами с телескопом. Они стали конструкторами оружия, которое умеет еще и летать. И, кажется, они только что влюбились навсегда в ту среду, где этому оружию предстоит жить.

***

Утро в баре было мертвым часом. Алиса стояла за стойкой, механически переставляя чистые бокалы на полке. Ее взгляд скользил по залу, отмечая пустые столы, но мысли были далеко. Вчерашний вечер снова и снова прокручивался в голове. Илья тогда пристально посмотрел на кофемашину, когда она неудачно пошутила про давление пара. Секундная заминка, его прищур... Ей показалось, или он действительно что-то заподозрил? С этими инженерами нельзя было расслабляться ни на секунду. Их логика была оружием, и если она хоть раз споткнется в своей легенде, они вычислят её быстрее, чем сработает любая сигнализация.