Сергей Туров – Иллюзия контроля (страница 13)

Орлов вышел в центр, и звук его шагов эхом отражался от высокого потолка.

— Начинаем финальный этап. Каналы связи и противодействие РЭБ. Сейчас — все против всех. Наш тестовый контент — запись первого полета Юрия Гагарина. Чья связь переживет этот электромагнитный ад — тот и победил.

На постаменты выставили три монитора. Все замерли. Наступило время «мозгов» и чистой математики. Техники выставили уровень излучения для тестовых глушилок на максимум.

Орлов уже набрал воздуха, чтобы скомандовать «Старт», но Крылов вдруг вскинул руку.

— Минутку. Последняя калибровка.

Виктор склонился над клавиатурой, его пальцы летали по клавишам. «Кузнечик» на соседнем столе тихо жужжал вентиляторами блока питания. Крылов вернулся на место, бросив на Илью короткий, торжествующий взгляд.

— Старт!

На экранах синхронно вспыхнула зернистая запись: «Поехали!». В эфире бились трое: Илья, Крылов и Роскосмос.

Первая и вторая волны помех от сторонних команд накрыли ангар. У Роскосмоса цифра провалилась ниже гигабита, инженеры засуетились. Крылов стоял незыблемо, у него на экране цифры замерли, словно РЭБ для него не существовало. У Ильи — стабильная «половина» от начальной скорости. Алгоритм «Кузнечика» тяжело, но верно вывозил нагрузку глушилок.

Крылов посмотрел на монитор Ильи, и его улыбка стала хищной. Он чувствовал, что пора заканчивать эту игру. Виктор поднял руку, давая знак своим, и включил свою персональную глушилку, настроенную специально под протокол «Кузнечика».

— А теперь — главный сюрприз, — тихо произнес Виктор, глядя прямо в глаза Илье.

Он нажал кнопку. Время словно растянулось. Роскосмос отчаянно вскрикнул — их канал мгновенно лег, экран застыл. Крылов буквально расцвел, ожидая, что «Кузнечик» сейчас превратится в кирпич. Но на мониторе Ильи скорость даже не шелохнулась. Гагарин продолжал трансляцию в идеальном качестве. Улыбку с лица Виктора смыло ураганом непонимания.

— Ваша очередь, — кивнул парням техник.

Алексей, не раздумывая, впечатал палец в кнопку их импульсно-спектрального монстра помех.

Эфир буквально вскипел. Каналы Роскосмоса и Крылова рухнули окончательно. Пустота. И только «Кузнечик» стоял как вкопанный, продолжая трансляцию улыбающегося Гагарина.

У Крылова началась паника. Он отогнал своих ребят от компьютера, лихорадочно вбивая команды. Его лицо вдруг снова осветилось торжеством — он запускал свой последний козырь, тот самый программный код похищенный из лаборатории Жукова, он готовил его специально под занавес. Он обернулся к Илье, глядя на него с безумной уверенностью, и с силой надавил на `Enter`.

Секунда. Две. Ничего. Монитор Ильи сиял стабильностью.

А на третьей секунде на огромном экране самого Крылова вместо чистого сигнала вдруг возник пиксельный, издевательски танцующий енот. И из динамиков его стенда, перекрывая гробовую тишину зала, вместо «поехали!» Гагарина, на всю мощь затрещала чертовски знакомая мелодия:

«В траве сидел кузнечик...»

Крылов побледнел до синевы. Его пальцы, до этого уверенно порхавшие по клавишам, бессильно замерли. Это была не просто программная ошибка или сбой связи. Это была «закладка» — изящная и технически безупречная «пасхалка» с подменой выходных данных, которую Илья вшил глубоко в ядро системы еще в ту ночь, перед тем как ловушка «Сигма-7» зафиксировала первый несанкционированный доступ.

Илья знал, что Крылов не удержится от соблазна воспользоваться чужой идеей. Он ждал этого момента, но все же, где-то глубине, надеясь, что он ошибается и человек не пойдет на такую подлость, но ошибся.

Зал замер. Мертвая тишина длилась ровно пять секунд, пока пиксельный енот на мониторе Виктора не выдал особенно ритмичное коленце под бодрый писклявый синтезатор. Кто-то на задних рядах первым не выдержал и громко хрюкнул, пытаясь подавить смех. Через мгновение по рядам прокатилась волна хохота — искреннего веселого хохота..

Орлов медленно перевел взгляд с танцующего енота на невозмутимое лицо Ильи. Тот стоял, сложив руки на груди, сохраняя абсолютное спокойствие, хотя в висках всё еще стучал адреналин. Каменная маска главы конструкторского бюро дрогнула. Он не засмеялся, но его губы едва заметно, на миллиметр, растянулись в улыбке — редчайший знак одобрения от человека, который видел в этой жизни всё.

— Конкурс завершен, — произнес Орлов в микрофон, и его голос мгновенно оборвал веселье. — Победители определены. Группа номер четыре. Остальным — информацию дадим через полчаса совещания.

Крылов, не глядя ни на кого, захлопнул крышку ноутбука с таким звуком, будто забивал гвоздь в гроб собственной репутации. Он даже не обернулся, выбегая из бокса.

А Илья наконец выдохнул. «Кузнечик» допел свою песенку.

Глава 4

Илья лежал на койке, закинув руки за голову, и смотрел в неровный серый потолок. В блоке стояла давящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляции. В теле ощущалась странная пустота — то ли эйфория от победы, то ли откат после чрезмерного напряжения.

В голове до сих пор не укладывалось: они это сделали! Но мозг, привыкший к анализу, уже прокручивал прошедшие события, останавливаясь на странных деталях. Он помнил не сами испытания, а запах подгоревших приводов от телескопа, визг сервоприводов на предельных оборотах и эту мертвую тишину в зале, когда на экране Крылова затанцевал пиксельный енот. Риск был запредельным. Математика сработала на грани фола. Команды конкурентов были сильными. Он раз за разом прогонял эти минуту получая каждый раз какой-то странный выброс гормонов счастья вперемешку с волнением.

Мысли вернулись к комиссии. Слишком много внимания. Воспоминания Ильи цеплялись за образ человека в сером костюме из заднего ряда. Тот не хлопал, не перешептывался. Он просто смотрел, и в этом взгляде не было ни радости от удачного эксперимента, ни интереса инженера. Это был взгляд рентгенолога, который видит диагноз еще до того, как снимки высохнут. Такие люди зачастую имеют не один диплом за плечами и у них есть четкая цель известная одному ему.

— Слышь, Илюх, — голос Алексея с соседней койки разорвал тишину. — Крылов-то каков? Не проверить прошивку перед запуском... Это ж надо было так подставиться.

Илья поморщился, чувствуя, как расслабленность уходит.

— Злобин говорил, они опаздывали с реализацией. Сроки сжали до предела, — отозвался он. — Если бы у них было еще дня три, они могли бы успеть проверить до начала конкурса. Технически они подкованы, алгоритмы у них... допустим, рабочие. Но дисциплина кода хромает, как будто кусками хлеб нарезан - это очень плохой стиль, так писать программы точно нельзя.

— Рабочие, — хмыкнул Алексей. — Ну да, мы видели, как их «рабочие» алгоритмы рухнули от детской песни про кузнечика. Слабое утешение.

— Это была не ошибка, а спешка, — поправил Илья, садясь на койке. — И это меня настораживает. Комиссия объявила, что команда номер шесть остается в проекте. Они оставили Крылова. Он будет работать здесь.

— И что нам теперь делать? — Алексей сел, подтянув колени к груди. — Прятать наш проект в бронированный сейф перед каждым обедом?

— Я пока не знаю, — Илья потер виски. — Но если Крылов получит доступ к той же производственной линии или инфраструктуре, что и мы, он попытается не просто украсть алгоритм. Он попытается доказать, что его концепция эффективнее. Саботаж, утечка информации, создание организационных помех — это всё методы из его арсенала. Работать бок о бок с человеком, который считает, что цель оправдывает любые средства, — это системный риск.

К шести вечера голод взял своё, но аппетит был скорее механическим. Организм требовал топлива, чтобы функционировать, но мысли о еде лишь от части приносили радость. Требовалось что то еще.

— Пошли, — буркнул Илья, вставая. — Пора подышать свежим воздухом. Надо подвигаться.

База после отъезда участников вымерла. Коридоры гулкие, пустые. Они добрели до стекляшки. В пищеблоке мест было полно, но еда казалась пресной. Алексей, пытаясь разогнать мрачность, травил байки про отсутствие женского персонала и «инженерный» холод котлет, но Илья слушал его вполуха. Его внутренний радар сканировал пространство: пустые столы, закрытые двери, странный звук музыки из-за стенки пососедству.

Когда они вышли, Илья кивнул на вторую дверь, откуда пробивался теплый свет и приглушенный ритм той музыки.

— Там что-то изменилось.

Дверь поддалась легко. В полумраке играла джазовая композиция, за барной стойкой никого не было. Алексей, не удержавшись, прошел вперед, присел на стул перед стойкой и картинно барабаня пальцами по стойке:

— Любезный! А не найдется ли пары крепких стаканов для уставших путников?

Фигура внизу, копошившаяся в шкафу с посудой, выпрямилась и обернулась.

— Я не любез...

Голос оборвался. Рыжие волосы, знакомые черты лица.

Илья замер. Дыхание перехватило. Секунда звенящей тишины, и потом — обвал.

— Алиса?!

Смех, восторженные крики, вопросы вперемешку. «Соскучилась по вашим техно шуткам!» — улыбалась она. Объятия, чай, приятный разговор. Леха жег не по-детски, сыпля шутками, и Илья чувствовал, как ледяной панцирь напряжения, наросший за последний час, тает. Алиса рассказывала про «странное место», про учебный центр. Они, перебивая друг друга, делились новостями, умалчивая о секретных деталях, но не удержались и описали финал с танцующим енотом.