Сергей Туранов – Кара богов (страница 3)

Задумавшись, я не заметил, как мама с папой ушли ко мне в комнату.

– Что происходит? – Донесся мамин шепот.

– В каком смысле? – Также тихо отозвался папа.

Я придвинулся к двери, чтобы не пропустить ни слова и при необходимости прервать их.

– Ты даже про дни рождения его забывал и оставлял без подарка. А сейчас… Такой добрый и ласковый. Сводил на рыбалку, подарил артефакт!

– Ты недовольна? – Тихонько рассмеялся папа, и я услышал шуршание. Наверное, он попытался ее обнять.

– Конечно, довольна, но… Когда это твое настроение закончится… Представь, как ему будет больно.

– Оно больше никогда не закончится.

Папа надолго замолчал, и я уже хотел зайти к ним, чтобы они перестали спорить и не ругались, как это часто бывало, но он вдруг заговорил непривычно серьезным и грустным голосом:

– Оглядываюсь назад и не верю, что это был я. Не верю, что ты могла жить со мной. Не верю, что Элан способен любить меня. И ты. Не могу понять, как получилось, что я бездарно тратил свое время и не ценил вас. Такое чувство, что это не мои воспоминания, а другого, ужасного человека.

Он сделал паузу и вздохнув продолжил:

– Тот человек погиб под завалами на руднике и больше не вернется. Обещаю тебе, Олли!

Снова послышалось шуршание и тихие всхлипы. Мама плакала.

– Не ругайтесь, пожалуйста, не надо! – Я уверенно зашел в комнату.

Мама, вся в слезах, прижималась к папиному плечу.

– Мы не ругаемся, Элан, просто разговариваем! – Она подмигнула мне, краем ладошки смахнула слезы, и отошла к небольшому окну.

– Олли, а ты уже выбрала, что наденешь? – Папа перевел разговор на другую тему и откинулся на стенку, закинув руки за голову.

– Пока нет, не знаю. – Неуверенно пожала она плечами, поправляя потрепанное платье и задумчиво закусив губу.

В ней просматривалась мягкость и сила одновременно. Она светилась в лучах утреннего солнца. Ее длинные темно-русые волосы струились по плечам мягким шелковым водопадом. Я любил зарываться в них перед сном. Они всегда пахли свежими цветами и действовали на меня успокаивающе.

Больше всего я любил ее безумно глубокие темно-зеленые глаза, которые сверкали сейчас, словно два драгоценных камня. Они сияли нежностью и мудростью так, будто хранили множество таинственных историй. Однажды, я сказал маме, что хочу иметь в своей коллекции камни с таким оттенком. Она посмеялась и ответила, что у меня ее глаза, а значит, они уже в моей коллекции.

– Есть один вариант. – Голос мамы вывел меня из размышлений. – Сейчас, подождите здесь.

Она выскользнула из моей комнаты и через некоторое время вернулась. В легком, молочно-белом сарафане с нарисованными на подоле нежно фиолетовыми цветами.

– Мама, ты очень красивая! – Восхищенно прошептал я.

– Спасибо, малыш! Роми, ты что скажешь? Роми?… – Она легким движением руки прибрала волосы за ухо, раскрывая свое прекрасное, слегка взволнованное лицо.

Папа сделал вид, что потерял дар речи и не может говорить, просто открывает и закрывает рот. Я не сразу понял, что он шутит, и успел испугаться, но, когда увидел, что мама расслабилась и засмеялась, тоже закатился звонким смехом.

– Что-нибудь можешь добавить? – Спросила она, продолжая смеяться и прикрывая рот ладонью. Ее щеки слегка порозовели, а в уголках глаз появились легкие морщинки, придавая ее лицу теплое, дружелюбное выражение.

– Апп.. ооп… аппп.. опппп. – Папа продолжил дурачиться, беспомощно разводя руки в стороны.

– Да ну тебя!

Мама шутливо кинула в него попавшейся под руку тряпкой.

– Ух ты! – Папа наконец «обрел дар речи» и зачарованно любовался мамой. – Дорогая, я забыл про него, когда ты надевала его в последний раз?

– Если честно, я даже не помню, носила ли я его. Его сшила твоя мама на мой день рождения. А цветы рисовала бабушка. Элан был тогда совсем крохой, но даже он постарался. Смотри, это отпечаток его руки!

Мама повернулась боком и показала рисунок маленькой ладошки у самого подола, откуда начинались цветы.

– Мне так оно понравилось, что я решила спрятать его подальше, чтобы не испортить. – Смущенно сказала она, пару раз покрутившись вокруг себя. При каждом повороте подол платья приподнимался, и казалось, что цветы парят в воздухе.

– Оно потрясающее и очень тебе идет! – Восторженно проговорил папа, подкрался к маме при ее очередном повороте, подхватил на руки и приподнял над полом.

– Решено, пойду в нем. – С трепетом ответила мама, высвобождаясь из папиных объятий, и в первые за эти два дня сама поцеловала его в щеку. – Осталось только найти шляпку, сегодня знойное солнце. И поторопимся, монахи будут использовать свой артефакт для благословения. Потрясающее зрелище!

Папа надел светло-коричневые хлопковые брюки, легкую белую футболку и кожаные сандалии. Меня одели, также. Артефакт-амулет я повесил на шею, папа утром проделал в нем отверстие и вставил веревочку. Когда он коснулся моей кожи, снова немного кольнуло, но я уже привык к этим ощущениям и не обратил на них внимание.

ГЛАВА 3 Тайны под плитами жизни

В воздухе полупустой улицы витало предпраздничное волнение, которое дополнял детский смех, доносившийся со всех сторон. Празднование проходило на другом конце городка, поближе к лесу и реке. Мы направились туда и вскоре оказались на широкой священной поляне. Ее окружали величественные каменные плиты, вдвое превышающие рост взрослого мужчины.

На каждой плите высечены сцены из далекого прошлого, о которых мама рассказывала с трепетом. Именно здесь произошел суд богов во времена, когда наши предки чуть не истребили друг друга. Тогда был принят закон жизни, запрещающий убивать человека. Поэтому плиты назвали «плитами жизни». Я уже видел их несколько раз, но они настолько завораживали, что я остановился и рассматривал одну из них, как будто впервые.

На поверхности было нанесено детальное изображение самих богов. Двое мужчин. Они восседали на облаках над огромным и обугленным деревом, под которым собрались наши немногочисленные предки, стоявшие на коленях и воздевающие руки кверху. Слезы, боль и ужас на их лицах выглядели так правдоподобно, что у меня каждый раз бежали мурашки при взгляде на них. Все остальное пространство плит было заполнено рисунками мертвых мужчин и женщин. Их безжизненные глаза всегда направлены на наблюдателя, откуда бы он ни изучал рисунок. А если смотреть на них хотя бы несколько секунд, начинало казаться, что они двигаются и пытаются отделиться от поверхности плиты.

– Элан, идем! – Окликнула мама и потянула меня за руку.

С облегчением я отвлекся от плиты и сосредоточился на центре поляны, где возвышалось высокое и могучее персиковое дерево. Его ветви, усыпанные крупными листьями насыщенно-зеленого цвета, широко раскинулись во все стороны, словно пытаясь обнять всю поляну и от чего-то уберечь. Свадьба пришлась на момент цветения, и на его ветвях распустились сотни розовых цветков, укутав дерево в облачка восхитительной нежности. Их аромат наполнил воздух своей сладостью.

Под тенью этого дерева царила особая атмосфера покоя и умиротворения, которая чувствовалась, даже на значительном расстоянии. Именно там поставили обеденный стол для молодоженов. Остальные столы расставляли полукругом, чтобы молодожены оставались у всех на виду. Первые ряды – для ближайших родственников и важных гостей, следующие – для дальних родственников и друзей, а последние – для простого люда, их ставили без лавок. Одних позвали, как моего папу, а другие приходил на шум и аромат еды.

Мы пришли, когда солнце стояло в зените. Мама рассказывала, что чистое небо –хороший знак для молодоженов, а сегодня я не заметил ни одного облачка.

Многие гости уже занимали места у столов. На первых рядах поставили угощение и выпивку. Смешанный запах от большого количества цветов, еды и напитков стоял в воздухе. Я не мог понять, нравится мне этот запах или нет. Родители болтали с друзьями, а я стоял рядом и глазел по сторонам.

Вдруг толпа загудела и зааплодировала. Я подумал, что гости аплодируют появлению еды и напитков на столах.

– Мама, а почему люди так радуются еде? – Спросил я, искренне заинтересованный в ответе.

– Глупенький, они приветствуют молодоженов! – Мама потрепала меня по голове и указала пальцем в сторону поверх толпы.

Я вертелся во все стороны, но, кроме окружающих гостей, больше никого не видел.

– Роми, посади его на плечи, ему ничего не видно.

– Пойдем, Элан! – Сильные папины руки взметнули меня над головами людей.

Оттуда мне открылся отличный вид: девушка в ослепительно-белом и легком платье, как будто плыла под аркой из рук, которую сделали родственники и близкие друзья. Они посыпали ее лепестками цветов и касались платья. Это было доброй традицией, сулящей новобрачным хорошие отношения.

Невеста остановилась под тенью дерева, где ее ждали двое взрослых. Наверное, ее родители, потому что она обняла их так же крепко, как я обнимаю маму и папу. Даже со своего расстояния я увидел, как блестят слезы на их щеках, словно маленькие драгоценные камни.

Когда невеста отпрянула от родителей, в импровизированную арку вошел жених. Толпа снова загудела и зааплодировала. Жениха похлопывали по плечам, жали руку и выкрикивали одобряющие слова. Подойдя к невесте, он встал на одно колено и нежно поцеловал ей руку.

Постепенно теряя интерес, я заерзал у отца на шее, высматривая в толпе своих друзей.