Сергей Туманов – Монстр (страница 2)
– Хорошо – пытался вставить свои слова в этот диалог молодой, лет тридцати, человек. Как только Кирилл позвонил ему, он сразу покинул свое рабочее место ради этой встречи. Можно сказать, устроил себе перекур. Встречались они у того самого Научно-исследовательского института, в котором арендовали помещения различные коммерческие организации. От самого института осталось два кабинета и пять сотрудников. Ничего удивительного, ведь аренда приносит денежные блага здесь и сейчас. А от института дождись чего хорошего. И все же у него было хорошее предчувствие, но оно его обмануло – Хорошо – он знал, что Кирилл действительно вернёт ему эту сумму. Не впервой. Впрочем, он и просто так бы дал ему эти деньги, даже без займа. И даже удвоил бы сумму, утроил бы, лишь бы тот всего лишь перестал пить. Увы, отечность Кирилла была следствием его долгого алкогольного возлияния. Теперь, глядя на него, оставалось лишь вздыхать.
Кирилл в свои сорок два года был пристрастен к алкоголю весьма крепко. Из-за этого увлечения уже потерял семью: жена с дочкой уехали жить в Старгород, оставив его одного жить в однокомнатной квартире в пригороде. Кстати, это была его квартира, в которой он, когда возвращался в сознание, мечтал сделать ремонт и отдать в пользование своей пока маленькой, семилетней дочке, принцессе Аннушке. Конечно, когда вырастет. Сей же час это было помещение с мебелью возрастом под два десятилетия, если не больше. Он и не мог вспомнить, сколько лет этой мебели, но она точно была старше дочки.
Здесь, в Энске, он родился, и жил в этой квартире с родителями. Ни сестер, ни братьев у него не было. Отец умер лет пятнадцать назад, не дождался внучку. Тоже был любителем заложить за воротник. Умер он, правда, от рака, находясь в больнице. До сих пор у него перед глазами была бледная мать, в ожидании звонка из больницы с ужасом смотрящая тогда на проводной телефон с диском. Зазвонит, не зазвонит. Однажды зазвонил, Царствия Небесного.
Но мать пока жива. Когда сын женился, какое-то время пожила вместе с молодыми, но, чтобы не мешать, уехала в деревню за тридевять земель, благо от родственников остался дом. Сестра у нее там, тетка Кирилла.
Хотя ещё при матери покупалась какая-то мебель. Вот так вот, мать уехала, семья развалилась, остались только Кирилл да старая мебель. Кирилл обязательно, если у него оставались свободные деньги, отсылал их не только жене с дочкой, но и матери. И такое случалось часто.
Но случались и его запои. Четыре-пять раз в год, это обязательная программа, и каждый запой по паре недель. В остальное время это был вполне достойный гражданин, любящий свою дочку, да и, что уж там таить, свою жену. Еще жену, пока не развелись.
В сознательные моменты своей жизни он брал подработку, и со всей ответственностью относился к делу. Мастером то он был умелым, руки росли именно из того места, что показывают детям в школах на своих уроках преподаватели биологии совершенно не краснея. Правда, наниматели, знающие его таланты не только в работе, но и в употреблении алкоголя, приглашали его чаще в качестве разнорабочего. Его уважали за профессионализм, но не доверяли в долгосрочном периоде из-за пагубного пристрастия.
– И давно ты уже в этом состоянии? – спросил молодой человек, зыркая на того взглядом то ли сочувствия, то ли усмешки.
– Ну, неделю… – забубнил Кирилл, пыхтя сигаретой.
– Горазд ты бухать! – усмехнулся молодой человек, серьезно удивляясь здоровью Кирилла – Ты просто монстр!
– Ну… три дня… неделя… какая разница? – мучился Кирилл – Саня, ну я же верну, пятьсот рублей всего. На пожрать нет денег. Курить нет, вот, последние докуриваю…
Саня, которого сейчас так по-дружески назвал Кирилл, посмотрел на бычок, зажатый между пальцами собеседника. Он был его основным нанимателем, который, признаться, довольно существенно экономил на этом своём работнике. Сам являлся одним из руководителей компании, специализирующейся на строительных и ремонтных работах. Искали заказы, а потом нанимали бригаду. Тем платили меньше, разницу брали себе. Такие специалисты как Кирилл ценились на вес золота! Правда, платил ему он как обычному рабочему. А разницу, бывало, не доносил до своих компаньонов и клал только себе в карман. Но Кирилл был профессионал. Кирилл справлялся всегда. Поэтому-то Александр от его звонка и воодушевился было. Ненадолго.
Александр исподлобья кинул взгляд влево и вправо от себя, будто оглядывая проходящих мимо людей, достал портмоне, на секунду заглянул внутрь. Сколько дать? Пятьсот мало. Тысячу? Тоже мало. Пять? Нет, чересчур много. Две тысячи в самый раз. Пытаясь скомкать две купюры, Александр как можно быстрее впихнул их в ладонь Кирилла. Нет, он не стеснялся осуждения окружающих людей, мол, вот он дает деньги алкоголику на выпивку. Скорее, это было ради Кирилла, вдруг кто-то увидит и ограбит этого бедолагу? Всякое бывает.
Не в первый раз тот получил деньги. Да, в долг. Но получил сумму, которая оказалась гораздо больше той, на которую он рассчитывал – две тысячи рублей.
– Спасибо! Спасибо! – негромко заверещал Кирилл, запихивая деньги в карман штанов и радуясь внезапному счастью – Ты же знаешь, я профессионально отношусь к делу! Отработаю, верну!
Александр сейчас видел, что Кирилл профессионально относился, видимо, ко всем своим делам:
– Давай, давай, добряк. Выхаживайся! Ты нам еще пригодишься. Как дочка-то? – Александр снисходительно улыбнулся. Кирилла действительно любили, ему сочувствовали. Все, кто его знал, пытались ему помочь. Единственным и серьезнейшим барьером в решении проблемы алкоголизма был лишь он сам.
От воспоминаний о дочке внутри Кирилла на секунду вспыхнул тот самый огонек, сила которого уничтожает пагубные привычки и возвращает сильных духом людей к жизни. Но это было буквально наваждение, и он, просчитывая свои дальнейшие действия, сразу после получения денег задумался о магазине:
– А? Дочка? В порядке дочка – он дотянул окурок, бросил его на асфальт, раздавил сандалиею, после чего сплюнул на газон. Получив желаемое, Кирилл быстро распрощался и направился в поисках своего счастья. Саня же, достав сигарету, не прикуривая, долго и сочувственно смотрел тому в спину.
Идти до дома Кириллу предстояло километра два. Сначала вдоль улицы Ленина, проспекта Мира, то есть, с километр, а потом, поскольку та уходила на северо-восток, с километр еще среди дворов. А в магазин и того дальше.
Он жил на севере Энска, на его самой окраине, на Туманной улице. За его домом под номером 4 уже был пустырь, на котором молодежь иногда гоняла мяч. Далее за пустырем начинался лес, на окраинах которого местные жители иногда устраивали пикники и жарили шашлык. Сетевой магазин же находился минутах в десяти-пятнадцати ходьбы от его дома. Он был расположен в торговом центре «Коридор». Тот располагался как раз на т- образном перекрестке, перед которым заканчивался Проспект Мира и после переезда начиналось Выездное шоссе. Третьей дорогой этого перекрестка была как раз Туманная улица, пришедшая сюда с севера Энска, и шла она параллельно Сволкоскому шоссе. Почти параллельно.
Кстати, этот торговый центр был местной достопримечательностью. И вовсе не архитектурной. Когда-то, в восьмидесятые годы еще при советской власти, здесь был построен двухэтажный молодежный центр. Поскольку Энск уже не разрастался, это здание видели первым те, кто заезжал в Энск, и последним те, кто из него уезжал.
В начале девяностых, после развала СССР, всякими правдами и неправдами, центр в собственность прибрали два дружка бандита, Корнеев и Доронин. Стали сдавать площади в аренду, отчего молодежный центр превратился в обычный вещевой рынок.
А назвали его так по первым трем буквам фамилий владельцев: КОР и ДОР. Даже специально изготовили и установили на крыше огромные буквы: КОРиДОР. Хотели было слева и справа поставить ростовые фигуры, напоминающие владельцев, но кто-то сказал, что фигуры эти будут им памятниками, отчего идея не была реализована.
В конце девяностых здесь появился первый в жизни молодежного центра продуктовый магазин. Он располагался на первом этаже, второй этаж все также сдавался в аренду. Потом произошло то, что в девяностые года было почти нормой: одного из подельников, а именно Корнеева, убили. Естественно разыскивали убийцу и, естественно, не нашли. Точно было известно, что это не Доронин заказал друга, и который честно соболезновал весь траур, а через полгода с миром отчалил жить в Израиль. Собственность перешла в другие руки. Очень возможно, что эти руки и были в крови Корнеева. Но мы с вами не карательные органы, оставим это на совести следователей.
Сегодня же у местных жителей молодежный центр так и остался просто Коридором. Вывеска была написана обычным курсивом:
Отчасти его популярность была еще и от того, что находился он на самом выезде из города, в самом конце улицы Ленина и рядом с той самой северной дорогой до шоссе, ведущего в Старгород. Прошу прощения у читателя из-за того, что постоянно называю ныне проспект Мира улицей Ленина. Но автор никогда не был в Энске, а историю эту нашептали разные люди. У многих эта улица всегда была Ленина. Но у кого-то проскакивал проспект Мира. Это была окраина Энска, и за парковкой у центра начинался все тот же лес.