Сергей Циглер – Правильный вектор (страница 2)

Этот год, как и несколько предыдущих не стал исключением. Слух разлетелся очень быстро. Набор был открыт. Многие хотели попасть в организацию, потому что «Вектор» — это гарантия. Это в первую очередь крыша над головой, еда, оружие, свой тёплый уголок, пока за окнами воет ветер и бродят те, кто не нашёл ничего, кроме злости. Люди шли туда, потому что те, кто вступал в организацию, редко умирали от голода и почти никогда — от рук мародёров. Они шли, потому что даже в этом сгнившем мире хотелось верить, что кто-то знает, куда идти и что делать дальше.

В объявленный день к полудню у серых ворот западного входа собралось больше сотни человек. Они стояли в очереди — молчаливые и настороженные. Молодые парни и старики, чьи деды ещё помнили прежний мир. Женщины с детьми на руках и одиночки с пустыми глазами, которым уже нечего было терять. Каждый надеялся, что выберут именно его.

Многие не знали друг друга. В этой очереди каждый был сам по себе — со своей болью, со своими надеждами, со своими причинами стоять здесь под серым небом, вдыхать холодный воздух и ждать.

Энт стоял ближе к концу этой очереди. На вид ему было около двадцати шести лет. Лицо приятное, но не мягкое: острые скулы, волевой подбородок, лёгкая щетина. Глаза — серо-голубые, внимательные, с холодцой, которая появляется у людей, привыкших много наблюдать и мало доверять. Волосы русые, по бокам подстрижены почти под ноль, наверху длиннее — небрежно, но не грязно. Так мог стричься кто-то, кому плевать на причёску, но кто не хочет, чтобы волосы лезли в глаза. На нём была потрёпанная куртка из синтетики — тёмно-серая, из плотного полиэстера, почти не выцветшего и не истлевшего за десятилетия. Материал почти не изнашивался, только задубел на сгибах и местами лоснился от долгой носки. Чёрный капюшон был натянут на лоб, руки спрятаны в карманы. Такие вещи шили ещё до катастрофы — на века. Хлопок и шерсть давно истлели, а синтетика выглядела почти также как и раньше, разве что цвет выгорел на солнце. Ничего примечательного. Таких, как он, здесь были десятки — тихих, настороженных, привыкших не доверять никому. Только взгляд выдавал в нём то, что он старался скрыть. Он был слишком внимательный, слишком холодный, слишком изучающий. Он смотрел на людей вокруг не как равный на равных, а как тот, кто привык оценивать, взвешивать и делать выводы.

Он искал того, кто мыслит так же, как он. Просто потому, что устал быть один. Он хотел убедиться, что среди всего этого сборища ещё остались те, на кого можно положиться.

Очередь сдвинулась.

Впереди скрипнула тяжёлая дверь.

Началось.

Глава 1. Девяносто два

Процесс регистрации занял около часа. Имена сверяли со списками — откуда-то у «Вектора» уже были данные на большинство пришедших. После проверки им выдавали жетоны с номерами. По сути, просто штампованные железки с выбитыми цифрами.

Энт протянул руку. Человек за столом бросил взгляд на свой список, нашёл фамилию, кивнул и отдал жетон.

— Семьдесят третий.

Энт посмотрел на номер. 73. Он почти улыбнулся. Из всех возможных чисел — именно 73. Двадцать первое простое число, а его зеркальное отражение — 37 — двенадцатое простое. Да и в двоичной системе — 1001001, что читается одинаково слева направо и справа налево. Простота и совершенство в цифрах.

Конечно, сейчас это было никому не нужно. Люди здесь даже не знают, что такое простые числа, а если и знают — им вообще на это наплевать. Они просто хотят еды, тепла и крышу над головой. А Энт в это время стоял с железкой в руке и думал о том, что семьдесят три — единственное число, которое обладает всеми этими свойствами. И оно досталось ему.

Он сунул жетон в карман и пошёл дальше.

Чуть позже их всех — сто семьдесят восемь человек — завели в большое помещение. Бывший склад. Ржавые балки, бетонный пол, покрытый многолетней пылью. Ни стульев, ни скамеек. Только голые стены, тусклый свет из ламп под потолком и запах сырости.

Как только зашёл последний человек, дверь почти сразу же закрылась.

— Ждите, — сказал человек в серой форме. — Чуть позже мы с вами продолжим.

И ушёл.

Некоторое время толпа шумела. Люди озирались по сторонам, перешёптывались, пытались устроиться поудобнее на холодном бетоне. Кто-то сел, прислонившись к стене. Кто-то остался стоять, скрестив руки на груди. Кто-то принялся разговаривать с соседями — громко, нервно, как будто шум мог ускорить время.

Энт отошёл к дальней стене, сел на корточки и замер. Он уже понимал, что за ними наблюдают. Поэтому и сам решил немного присмотреться к окружающим его людям.

Так прошло полчаса. Может быть и чуть-чуть побольше. Люди уже начинали уставать. Некоторые вставали, начинали ходить кругами. Двое парней у входа громко спорили о том, кто виноват, что их тут держат за дураков. Одна женщина, сидя на полу, тихо плакала. Старик в углу бормотал что-то невнятное себе под нос.

— Да это какой-то бред, — услышал Энт женский голос совсем рядом.

Он поднял голову. Девушка, которая в очереди стояла где-то рядом, сидела в нескольких метрах от него, прислонившись спиной к стене. Её русые волосы были заколоты сзади, но спереди выбивались несколько непослушных прядей, мягко обрамлявших лицо. Голубые глаза смотрели внимательно, с лёгкой дерзостью и живым интересом. Сама она была довольно красивая, с привлекательной фигурой, но которую она так старательно прятала. Рядом с ней сидел парень, очень похожий чертами лица, но чуть старше. Брат, скорее всего.

— Серьёзно, — продолжала девушка, обращаясь к парню рядом. — Мы ждали испытаний, нормального отбора, а тут просто… сиди и жди. Хоть бы сказали, что нам делать.

— Может, это и есть испытание, — тихо ответил парень. — Какая-нибудь проверка на терпение.

— Тогда это глупое испытание.

Энт не сдержал усмешки. Получилось тихо, но девушка всё-таки услышала. Она повернула голову в его сторону.

— Я сказала что-то смешное?

Энт мог бы и промолчать. И, наверное, должен был. Но высокомерие, которое он годами так старательно пытался прятать, иногда всё же вылезало наружу.

— Забавно, — сказал он негромко, — что вы обсуждаете вслух именно то, что организаторы, скорее всего, хотят услышать.

— В смысле? — ответила девушка.

Он кивнул в сторону камеры под потолком.

— За нами следят. С самого начала. И проверяют они не терпение. По крайней мере, не только его.

Девушка прищурилась. Посмотрела на камеру, потом на него.

— И что же они проверяют, — спросила она задумчиво.

— Посмотрите вокруг, — ответил Энт.

Она оглядела помещение. Сначала непонимающе. Потом её взгляд зацепился за ту самую женщину — та уже не просто плакала, она сидела с пустыми глазами, раскачиваясь вперёд-назад. За парней у входа — они уже не спорили, один из них сжимал кулаки и видимо собирался начать драку. За старика — его голос стал громче, и уже практически перерос в крик.

— Они смотрят, кто как ломается, — тихо сказала девушка. — Кто начинает паниковать. Кто злится. Кто замыкается в себе.

— Не только, — Энт чуть склонил голову. — Но основную мысль ты уловила. Крайне сообразительно.

В её глазах мелькнуло что-то — не обида, скорее любопытство.

— Лина, — сказала она. — Это мой брат, Ян.

— Энт.

Ян молча кивнул, но смотрел внимательно. Скорее даже оценивающе.

— И давно ты понял, что это и есть тест? — спросила Лина.

— Как только закрылась дверь, — ответил Энт.

Она хмыкнула и слегка закатила глаза.

— И не надоедает тебе так всё время всё просчитывать?

— Надоедает, — неожиданно для себя ответил Энт. — Но привычка — вторая натура.

Лина хотела что-то ответить, но в этот момент в другом конце помещения кто-то громко закричал. Мужчина средних лет вскочил на ноги, затряс руками, заорал, что его обманули, что «Вектор» — сборище недоумков, и что он уходит. Он бросился к двери, начал колотить в неё кулаками, и истерично царапать ногтями.

Никто так и не подошёл его успокоить. Только двое парней, которые стояли рядом, отвернулись от него.

— А такие — видимо, не пройдут, — тихо сказал Ян.

Энт кивнул.

Через несколько минут дверь открылась. Тот же человек в серой форме оглядел помещение, взглядом нашёл кричащего мужчину, махнул рукой — и сразу же двое охранников взяли его под локти и вывели из помещения. Следом вывели и того, кто уже собирался начать драку. Потом он посмотрел на женщину с пустыми глазами и на старика, который уже не бормотал себе под нос, а просто сидел, уставившись в пол.

— Эти двое — тоже, — сказал он, и охранники подошли к ним.

Их увели. Дверь за ними закрылась, и в помещении резко стало намного тише.

— Пятнадцать минут, — сказал человек в форме. — Потом мы с вами продолжим.

И тоже вышел.

Лина посмотрела на Энта.

— Ладно. Ты меня заинтриговал. Если мы оба пройдём этот отбор — может, будем держаться вместе?

Энт взглянул на Яна. Тот кивнул.

— Логично, — сказал Энт. — В одиночку шансов меньше.

— Не только поэтому, — улыбнулась Лина. — Мне просто кажется, что ты не идиот. А это редкость в наше время.

Энт ничего не ответил. Но внутри него что-то дрогнуло. Она не знала, кто он. Не подлизывалась к нему. Не боялась. Просто решила, что с ним стоит держаться рядом. Может, он всё-таки нашёл то, зачем пришёл. Или ему это только показалось.

Пятнадцать минут растянулись в вечность. Точнее, так показалось тем, кто остался внутри. После того как увели тех четверых, в помещении воцарилась напряжённая тишина. Люди косились друг на друга, на камеру под потолком, на закрытую дверь. Никто больше не спорил. Никто не плакал. Все просто сидели и ждали.