Сергей Трифонов – Предателей не прощают (страница 3)

– Он явно сменил сим-карту МТС на кипрскую, – сказал Самаров.

– Виктор Степанович, – мягко вступил в разговор замначальника управления генерал-майор Евдокимов, – все факты говорят об обратном. Шеликов планировал отпуск осенью. Внезапно он обращается к своему руководству с просьбой дать ему две недели в августе, с ним соглашаются, и замдиректор его департамента подписывает приказ об отпуске. В тот же день он приобретает билет на рейс Москва – Ларнака. Опять же в тот же день он письменно просит своё руководство разрешить ему поработать с документами под грифом «особой важности» – и получает такое разрешение. Точнее – с документами об объёмах финансирования конкретных программ производства новейшей боевой техники на три года. Установленная в помещении для работы с секретными документами аппаратура зафиксировала наличие в кармане Шеликова флеш-накопителя. Через два дня, то есть вчера, Шеликов вылетел на Кипр. Виктор Степанович, вы ведь профессионал и должны понимать – такие совпадения не бывают случайными.

Наступило молчание. Все пристально глядели на Самарова. Тот вновь повторил:

– Это не Геннадий. Там работал кто-то другой. Этот другой и подставил Шеликова. А в том самом кабинете есть камера наблюдения?

– Увы, – развёл руками генерал Евдокимов, – мы по этому вопросу ещё серьёзно разберёмся с нашим куратором Минфина.

– Вам, подполковник, и карты в руки, – начальник управления протянул Самарову документ, – это приказ о вашем назначении руководителем опергруппы, подписывайте.

Самаров внимательно прочитал приказ и поставил свою подпись. Генерал серьёзно, уже без иронии сказал:

– Мы знаем вас, Виктор Степанович, как одного из самых опытнейших сотрудников управления. За вашей спиной не одна успешная операция. Вы, как никто другой, сумеете найти Шеликова на этом маленьком острове, задержать его и доставить в Центр. А мы здесь разберёмся, он изменник Родины или кто иной. Руководство Службы вашу кандидатуру утвердило.

Генерал сделал паузу, и вновь его жёсткий взгляд вцепился в Самарова.

– Предупреждаю, в случае, если Шеликов будет вашей группой обнаружен, а вы дадите ему скрыться, последствия для вас станут незамедлительными и решительными.

Самаров за свою службу повидал всякое. Были победы и поражения, выговоры и поощрения, государственные и ведомственные награды, много несправедливости со стороны руководства, но никто и никогда не сомневался в его честности и порядочности. Слова генерала оскорбили его, и он, никогда не боявшийся несправедливых упрёков начальства, встал и заявил:

– В таком случае, товарищ генерал-лейтенант, считаю необходимым отказаться от выполнения приказа, прощу дать мне чистый лист бумаги и ручку, при вас напишу рапорт об увольнении.

Замначальника управления изменился в лице. Он тоже встал, положил руку на плечо Самарова, силой усадил того обратно на стул и с горчинкой в голосе сказал:

– Ты, Виктор Степанович, не горячиться должен, а идти составлять план работы группы, времени до отлёта у вас в обрез. Товарищ полковник, – обратился Евдокимов к присутствовавшему офицеру, – отправляйтесь с Самаровым.

Когда начальник управления и его зам остались вдвоём, Евдокимов с нескрываемым укором сказал:

– Зря ты, Анатолий. Я тебя ещё в молодости, когда ты пришёл ко мне в отдел лейтенантом, учил – людей надо проверять, но проверенным доверяй, иначе не будут доверять тебе. Самаров – парень проверенный, калач тёртый. Два ордена Мужества. Медали «За отвагу», «За заслуги перед отечеством» второй и первой степени с мечами. Это тебе не хрен собачий… За сорок лет службы я, как ты знаешь, всяких насмотрелся. Этот парень наш в доску.

Начальник управления напряжённо глядел в окно. Он всё понимал, чувствовал свой прокол, но начальственный гонор брал своё.

– Он должен исполнять приказы, а не рассуждать и не думать об ошибках начальства.

– А начальство, что, Господь Бог? Оно, что, не ошибается? Возможно, Самаров и не прав, но разве его версия не заслуживает внимания? Наша задача проверить все имеющиеся версии. Ведь вполне вероятно, нам этого Шеликова подставили, а настоящий преступник будет насмехаться над нашей глупостью. И потом, Анатолий Павлович, офицер-чекист – не армейский прапорщик в казарме. Что значит – исполнять и не рассуждать? Наша работа как раз и состоит в сборе, анализе и систематизации фактов, деталей, нюансов, мелочей. Самаров это умеет. Кстати, ты знаешь, за что он получил свой второй орден Мужества?

– Нет.

– Он был направлен в Сирию. Это была его вторая командировка туда. Мы подозревали, что в сирийской контрразведке сидел предатель, ряд наших совместных с сирийцами военных операций оказались провальными. Из Министерства обороны для разбора полётов была направлена группа во главе с генерал-майором. Самаров со своими ребятами осуществлял контрразведывательное обеспечение работы армейцев. Генерал с нашими и сирийскими офицерами выехали осмотреть место гибели российских спецназовцев, попавших в засаду по наводке. И все они тоже попали в засаду. Их окружили, и генерал с охраной три часа отбивались от игиловских боевиков. Самаров с помощью своего агента – сирийца-копта – всё же взял предателя, тот на допросе сознался и рассказал о засаде. Самаров, его помощник и десять бойцов из военной полиции на трёх БТРах прорвали окружение, вызволили наших и сирийских офицеров, оставили на месте боя пятьдесят «двухсотых» игиловцев и захватили трофеи. Самаров тогда был ранен в спину осколками гранаты, но всё обошлось, парень он крепкий. Вот такие сотрудники, дорогой Анатолий Павлович, служат под твоим руководством.

Мало кто знал, что пришлось испытать Виктору Самарову за свою не очень продолжительную карьеру контрразведчика. Даже лучший друг Генка Шеликов не знал всего.

Когда Виктор учился на пятом курсе университета, его однажды пригласили в кабинет декана факультета, но декана он там не обнаружил. За приставным столом сидел незнакомый мужчина средних лет. Был он невысок ростом, худощав. Тройка серого цвета, белая рубашка и серый галстук говорили о том, что он не из профессорско-преподавательского состава факультета. Профессура любила дорогие костюмы и яркие галстуки, а доценты и молодые ассистенты, стремившиеся, видимо, показать свою демократичность, часто щеголяли в свитерах и пуловерах.

Мужчина поздоровался с Виктором за руку, улыбнулся и представился сотрудником Федеральной службы безопасности России. Минут десять он расспрашивал Виктора об учёбе, о заграничной практике, о планах на будущее. Вскользь упомянул о том, что хорошо знает и уважает мужа старшей сестры Виктора, служившего старшим следователем по особо важным делам в Главном управлении МВД по Москве. Поговорили о волейболе, мужчина, как и Самаров, тоже увлекался этим видом спорта.

После того как мужчина представился, Самаров слегка встревожился, не очень понимая, отчего оказался в фокусе внимания органов госбезопасности. Он наскоро пролистал в уме свои заграничные практики, не случилось ли с ним там чего-нибудь криминального. Нет, там всё было чисто. Ни с какими оппозиционерами в связях он не состоял, антигосударственных речей нигде не произносил, контрабандой и валютными махинациями не занимался.

Его отец, инженер-метростроевец, и мать, врач-терапевт, воспитывали детей в любви, но в строгости. Дядя, брат отца, полковник армейского спецназа в отставке, ветеран боевых действий в Анголе и Афганистане, и родители с младых ногтей вложили в Виктора и сестру чувство глубокого патриотизма, любви и преданности Родине. Именно поэтому Виктор абсолютно спокойно относился к возможному призыву в армию после окончания университета. В отличие от большинства парней его курса, он с интересом и удовольствием пошёл учиться на военную кафедру и с нетерпением ожидал того момента, когда после получения университетского диплома ему присвоят звание лейтенанта запаса, и он гордо положит перед дедом и отцом зелёное офицерское удостоверение.

Когда же представитель ФСБ стал говорить на совсем отвлечённые темы, убаюкав, таким образом, внимание студента, Самаров вообще успокоился. И вдруг чекист задал вопрос:

– Виктор Степанович, не хотите попробовать послужить Родине в органах контрразведки?

Самаров опешил, он не ожидал такого поворота. Он честно в этом признался:

– Видите ли, я уже в некотором роде спланировал свою жизнь на ближайшие десять лет. Мне предложили работу в одном из академических институтов, я собираюсь поступать в заочную аспирантуру, готовить диссертацию о новых трендах в мировой валютной системе.

– Уверяю вас, работа у нас не менее интересна, чем в академическом институте. А заниматься наукой вам никто не запретит, только поощрят. Подумайте, мы вас не торопим.

Вечером Виктор поехал к дядьке за советом. За чаем и пирогами с капустой ветеран сказал:

– Витя, надо соглашаться. Тебя выбрали не случайно, ты хороший и умный парень. Таким, как ты, можно доверить Родину защищать.

Потом была интересная учёба в академии ФСБ. Знания, приобретённые там, часто были глубже, интереснее и революционнее в научном плане, нежели те, что почерпнутые в университете. Свой английский он отточил до совершенства, и многие англичане, с кем ему в будущем приходилось общаться, утверждали, что Виктор родом либо из Уотфорда, либо из Гилфорда, на худой конец. Академию он окончил с отличием.