Сергей Трифонов – Предателей не прощают (страница 5)
Шеликов всегда селился в дорогих пятизвёздочных отелях на восточной окраине Лимассола. Он мог себе это позволить, вернее зарплата позволяла. Кроме того, в четырёх звёздах селились, как правило, туристы из Англии. А жить рядом с ними, если кто-нибудь когда-либо это испытал на себе, было сущей мукой. Приезжающие на отдых «бритосы» весь год копили деньги там у себя, на своём прохладном и сыром острове, чтобы, прилетев на остров тёплый, оторваться по полной. Они не ходили в музеи, их не интересовала история и культура Кипра, они были равнодушны к художественным салонам (если честно, там, правда, ничего выдающегося и не было)… Англичане поздно вставали, медленно ползли на завтрак, съедали всё подряд, что предлагал «шведский стол» в ресторане, выпивали пару бутылочек пива, и так же медленно, будто усталые лошади, тащились на пляж. До обеда они жарились под злыми лучами немилосердного солнца, периодически заказывая новые бутылки пива, изредка окунались в ласковые волны тёплого и прозрачного Средиземного моря.
Во время обеда пиво лилось ручьём, а потом они с пунцовыми лицами вновь шли на пляж. Вечером же, после ужина, у сыновей и дочерей Туманного Альбиона начиналась настоящая праздничная жизнь. Они плотно занимали все места в барах и методично, час за часом, накачивали себя виски, джином, ромом, периодически полируя всё это пивом, и часам к десяти те мужчины и женщины, кто ещё держались на ногах, растекались по территории отеля и громко запевали то ли народные, то ли боевые песни.
Отдыхающие были в ужасе, жаловались менеджерам отеля, самые дерзкие вызывали полицию. Но ничто не помогало. Менеджеры, опасаясь потерять многочисленную британскую клиентуру, на всё закрывали глаза. Полиция же только улыбалась и отвечала недовольным отдыхающим в том духе, что криминала, мол, нет, значит, нет и причин для беспокойства.
Нет, в четырёх звёздах Геннадий селиться не мог. На восточной окраине Лимассола располагались лучшие пятизвёздочные отели. Самаров знал, что его друг останавливался и в «Four Seasons», и в «Amathus», и в «The Royal Apollonia», и в «Grand Resort»… Но чаще всего он селился в старом и уютном, с отличным пляжем и прекрасной кухней отеле «St Raphael», откуда до рыбацкой деревни Зиги по старой дороге на Ларнаку рукой подать. Дважды в этом отеле бывал и Самаров. Один раз со своей бывшей женой. В другой раз с Шеликовым.
Вот тогда они порыбачили! Прямо у отеля. Ночью в море был шторм, и волны порвали сетевое ограждение питомника, в котором киприот-рыбозаводчик разводил сибаса и поставлял рыбу в рестораны города. Свободный от пут сетей сибас стаями рванул к берегу, где его поджидали десятки рыбаков. Это был праздник праздников! Самаров с Шеликовым натаскали на поплавочные удочки штук сто рыбин размером с хорошего леща, до отвала накормили полчища вечно голодных местных кошек, остальное передали в один из ресторанов отеля.
В новом дорогом отеле «Amara» и в реконструированном «Park Lane» Геннадий вряд ли мог поселиться. Он не любил новое в отелях – безвкусицу и запахи красок, лаков, кожзаменителей, и ещё чего-то такого, что всегда его раздражало. Надо начинать с «St Raphael». По просьбе руководства управления Грач и забронировал Самарову и Колпакову два одноместных номера в этом отеле. Жуков поселится в «Grand Resort», что рядом с «St Raphael», а Жора Заверяев в «Amathus».
Виктор отказался от предложенного обеда и попросил стюардессу принести только кофе и какой-нибудь сухой кекс. Он никогда не ел перед дорогой и в дороге. По старому боевому опыту. От этой аэрофлотовской пищи живот мог прихватить в самый неожиданный момент. Отпивая маленькими глоточками горький кофе, он обдумывал случившееся.
Генку Шеликова он знал уже двадцать лет, с того момента, когда их группу первокурсников, только поступивших на экономический факультет МГУ, отправили на картошку в Коломенский район. Ехали, правда, добровольно, деканат никого не принуждал, но случилось так, что почти вся группа оказалась в добровольцах. Всем хотелось чуть-чуть продлить безмятежное, уходящее полудетство-полуюношество. Хоть на месяц хотелось задержать аудиторную обязаловку.
Весёлое это было время, задорное, озорное. Погода стояла тёплая, работали много, ежедневные планы по уборке картофеля перевыполняли. Кормили ребят на убой. По приказу директора сельхозкооператива раз в неделю на кухню привозили тушу бычка, через каждые три дня – поросёнка, а сколько съели петухов, индюков и уток, и не сосчитать. Мальчишки ходили довольными, столько мяса ещё никто из них не ел, хотя в группе ребята были в основном не из простых семей, с достатком. Только девчонки капризничали: боялись набрать вес и потерять свою привлекательность.
По вечерам, как водится, устраивали танцы, пели песни под гитару, читали стихи, пекли вёдрами картошку и говорили, говорили, спорили и спорили… В этих нескончаемых разговорах и спорах Виктор и Геннадий нашли друг друга. Оказалось, оба любят Чехова, Булгакова, Ефремова, Пикуля, Пушкина, Тютчева, Ахматову. Оба считали творчество Достоевского мрачным, смеялись над поэзией Маяковского, с подозрением в неискренности относились к Солженицыну. Оба обожали Высоцкого, Визбора, Окуджаву, Олега Митяева и сдержанно принимали песни Галича, Розенбаума, Сергея Никитина. Они насмехались над попсой, совершенно не знали современного российского и зарубежного рока. Их кумирами оставались The Beatles, The Rolling Stones, Pink Floyd, Deep Purple…
Ребята и особенно девчонки их группы поначалу считали друзей старомодными, отсталыми, смеялись над ними, но к концу третьего курса всё изменилось. На факультете Шеликов и Самаров слыли не только лучшими студентами, но воспитанными и высокообразованными парнями с хорошим вкусом, истинными джентльменами. Если ко всему этому добавить физическую форму (оба занимались волейболом) и рост (Шеликов был на пару сантиметров ниже Самарова), станет понятно, отчего так часто замирали девичьи сердца при встрече с этими красавцами.
Надо признаться, друзья не были распущенными циниками, но и к скромникам не относились. Подружек у них было достаточно. Влюблялись, расставались, вновь встречались… Возили партнёрш на родительские дачи, периодически снимали комнаты для интимных встреч… Бог миловал, в кожно-венерический диспансер не попали ни разу.
На третьем курсе Генка предложил Самарову подработать. Они сходили в ассоциацию малого бизнеса и вскоре трудились бухгалтерами. Геннадий у частного предпринимателя, занимавшегося перевозками продуктов в магазины города, а Виктор в небольшом ООО, выпускавшем мебельную фурнитуру. Предприятия были маленькими, оборот небольшой, и бухгалтерия оказалась несложной. Пообвыкнув, друзья стали вести бухгалтерию ещё в нескольких организациях, трудясь по вечерам и ночам. Зато обрели финансовую самостоятельность, гордо отказались от родительского вспомоществования, а главное – обросли знакомствами, познавали мир бизнеса в его положительных и отрицательных аспектах, впервые столкнулись с такими инфекциями, как взяточничество, кумовство, лоббизм в органах государственного и муниципального управления.
Друзьям везло. Всё у них получалось – и учёба, и работа, и спортом занимались, и в театры регулярно ходили, на выставки, любили бродить по залам Третьяковки, Пушкинского музея, периодически выбирались в Питер, чтобы насладиться полотнами мастеров в Русском музее и богатством мировой культуры в Эрмитаже. Оба по три раза побывали на практике и стажировке за границей – Генка дважды в США и в Англии, Виктор в Германии, Англии и Дании. Английский язык стал для них чуть ли не вторым родным. Но Шеликову он сыграл и роковую роль.
На четвёртом курсе в их английской языковой группе появилась новая преподавательница дисциплины «лексика англосаксонского банковского бизнеса». Девушка оказалась что надо: яркая блондинка, стройная, грациозная… После МГУ окончила магистратуру в Кембридже, стажировалась в ЮНЕСКО. Елена (так звали красавицу) была на пять лет старше наших друзей, мужа и детей не имела, происходила из семьи потомственного дипломата, родилась в Канаде. В общем, Гена Шеликов влюбился в неё по самые уши. Роман был бурным, отношения страстные, взаимная ревность удушливой… Уже работая ведущим специалистом в Минфине, Генка сделал Лене предложение и привёз её знакомиться со своими родителями.
Семья у Гены была интеллигентная: отец, профессор МГУ, крупный специалист по истории внешнеторговой деятельности России, мама – театральный художник-декоратор. Именно она снабжала друзей пригласительными билетами на различные художественнее выставки. По словам Генки, знакомство прошло хорошо, родителям Лена понравилась. Это – по словам Генки. А через несколько дней Виктор, не сумев дозвониться, как-то вечером заскочил к другу, но дома его не нашёл. Екатерина Владимировна, мама Генки, считавшая Самарова своим вторым сыном, оставила его пить чай. Виктор спросил её о знакомстве с невестой.
– Знаешь, Витенька, – с грустью отвечала Екатерина Владимировна, – Лена всем хороша. Но поверь мне, счастья в этом браке не будет. Лена – человек публичный, ей нужно общество, она гиперкоммуникабельна. Ей требуются нескончаемые комплименты, восхищения… А ты Генку знаешь, как никто другой. Он человек домашний, не любит шумных компаний, застолий, всяких презентаций и биенале. Кроме всего прочего, он страшный ревнивец, это погубит его.