Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 35)

– В качестве сотрудника представительства Каморканы в Беларуси.

– Как там Фарук?

– Трудно сказать, с тех пор, как мы отдыхали вместе в Турции, я его не видел.

– Как ты меня нашел?

– Пусть это останется моей маленькой тайной. Важно, что я тебя нашел и мне приятно с тобой встретиться.

– Ты уже про это говорил.

– Никогда не мешает сказать это еще раз, – заявил Эрдемир. – Как твои дела? Ты ушел из турфирмы, почему?

– Потому, что не сработался с начальником.

– Теперь работаешь в школе?

– Да.

– Как у тебя с деньгами?

– Ты хочешь помочь мне или, наоборот, потребовать возвратить долг? Кстати, он не вырос за это время? Может быть, в Каморкане принято ставить должников на счетчик?

– Что есть «на счетчик»?

– А, значит, цивилизация до вас еще не дошла…

– Пусть будет по-твоему, – сказал Эрдемир. – Пусть будет не дошла. Я встретился с тобой, чтобы вырвать тебя из суеты обыденности. И чтобы ты не думал, что я шпион и встречаюсь с тобой по-шпионски. Вот приглашение на прием в представительство Каморканы. Временный поверенный будет давать этот прием.

– А ты какое место занимаешь в иерархии представительства?

– Не последнее, не последнее, – вдруг жестко сказал Эрдемир. – Когда мы помогали тебе там, мы не выеживались, как ты говоришь, и не разговаривали с тобой через губу, как это делаешь ты здесь. Ведь так?

Расиму стало неловко, и он произнес:

– Так.

– Ну, то-то, до встречи, – сказал Эрдемир и пошел прочь.

– А куда мне явиться? – спросил Расим вдогонку.

– Там все напечатано, – ответил Эрдемир.

Там, то есть в приглашении, действительно было напечатано все. И время приема и адрес. Расим не поленился заранее посмотреть на Каморканское представительство. Оно размещалось по Логойскому тракту в здании бывшего детского садика.

К назначенному часу он одетый в светлый костюм был у входа в представительство.

Ворота представительства были открыты, и два крепких черноголовых охранника вежливо проверяли приглашения и указывали на дверь, ведущую в здание.

Расим прошел внутрь и немного успокоился – он был не один, в холле с огромными вазонами, в которых были живые цветы, собралось человек пятнадцать тех, кто не был похож на каморканцев. Среди них было несколько известных в Беларуси людей, Расим часто видел их по телевизору. Они стояли группами вокруг большого овального стола, на котором были расставлены вазы, прикрытые ажурными салфетками, и переговаривались.

Расим посмотрел на часы – было ровно восемнадцать.

«Точность вежливость королей», – подумал он.

В это время часы пробили, после шестого удара двойные двери, ведущие в холл с противоположной от входа стороны, отворились, и в проеме показался Временный Поверенный Каморканы с супругой. Все сдержанно оживились. Дамы с любопытством смотрели на супругу Поверенного, она была в хиджабе серебряного цвета.

– Ее зовут Меймуна, – прошептал женский голос сзади Расима.

Меймуна, сделав несколько шагов с супругом, остановилась, а Поверенный прошел дальше, к краю овального стола.

Он сделал паузу, а потом стал говорить по-каморкански. Возникший за его плечами переводчик переводил речь на русский.

Поверенный, как и предписывал дипломатический этикет, поблагодарил собравшихся, затем произнес протокольную речь и пригласил всех в смежную с холлом комнату.

В этой комнате был небольшой кинозал. Гости уселись в кресла, свет в зале погас, и на экране стали демонстрировать фильм о Каморкане, который через микрофон переводил переводчик.

Когда фильм закончился и зажегся свет, Меймуна по-русски пригласила всех в холл.

За время отсутствия гостей салфетки с блюд были убраны, и перед присутствующими предстали насаженные на маленькие шпажки бутерброды с сыром и ветчиной, скрученные рулетики из солонины, фрукты свежие и сушеные, орехи и, конечно, огромное количество маленьких пирожных, самой различной формы – от кубиков до шариков и звездочек.

В кувшинах багрово темнел напиток, который все приняли за красное вино. Однако это был гранатовый сок. В Каморкане не было принято подавать алкоголь на официальных приемах.

Гости приступили к трапезе, и вскоре, несмотря на отсутствие спиртного, разговор пошел оживленнее. Вокруг стола образовались микроколлективы, которые жили своей жизнью и прерывали свое общение только для того, чтобы пообщаться с Поверенным, который подходил к каждой такой группе.

Возле Расима оказалась бойкая девица с блокнотиком и диктофоном.

– «Знамя юности», – произнесла она. – Вы представляете…

– Самого себя, – ответил Расим.

– А как вы сюда попали?

– Из любопытства, – сказал Расим. – В студенчестве мне были любопытны произведения Ахундова…

– А кто такой Ахундов? – спросила девица.

– Это азербайджанский просветитель, – произнес чей-то голос.

– О, как интересно, – прощебетала девица, отвела Расима в сторону и стала спрашивать, перескакивая с литературы прошлого на литературу современную.

– Минуточку внимания, – произнес чей-то голос.

Расим оглянулся. Сзади него стоял переводчик и Поверенный.

– Наш друг, – переводчик представил Поверенному Расима, – исследователь восточной поэзии.

– Ошень приятно, – сказал Поверенный по-русски, пожал Расиму руку и двинулся к следующей группе гостей, не обратив внимания на журналистку.

Немного ошарашенный тем, что его знает переводчик, Расим хотел продолжить разговор с корреспонденткой, но та, оскорбленная невниманием Поверенного, отошла от него.

Внезапно перед ним возник рослый брюнет в безукоризненном костюме и на ломаном русском языке, но довольно ясно сказал:

– Эрдемир-бей просил извиниться перед вами, срочные дела вынудили его ехать в Москву. Но послезавтра он ждет вас в представительство в восемнадцать часов и компенсирует вам то внимание, которое вы не получили на сегодняшнем приеме.

– Да нет, – сказал Расим, – я вполне доволен приемом.

После сказанного брюнета вдруг замкнуло. Он открыл рот, но ничего не мог сказать. И Расим догадался, почему. Брюнет не мог понять, доволен Расим приемом или нет. Сочетание таких слов, как «да» и «нет», ввело его в ступор.

– Все хорошо, – четко произнес Расим. – Передайте Эрдемир-бею, что я очень доволен приемом и буду у вас в представительстве послезавтра в восемнадцать часов.

– Меня зовут Бахадыр, – сказал брюнет, – я все передам Эрдемир-бею.

Виктор Сергеевич

Жена Виктора Сергеевича никогда не была за границей, потому что Виктор Сергеевич, работая в других странах, отдыхал только дома.

Виктория Павловна за четыре десятилетия жизни с Виктором Сергеевичем притерпелась к его частым командировкам. Жили они в доме, который можно было назвать служебным, многие его сотрудники знали друг друга по совместной работе, и ей не было необходимости говорить окружению, что муж у нее инженер-нефтяник и работает вахтовым методом в Сибири.

Мужа она встретила ровно, сразу же увезла его на дачу, где нужно было подвязывать помидорные кусты, а она не могла делать этого из-за болей в спине.

– Где ты так успел загореть? – в первый же день спросила она.

– В Москве, – ответил он ей, – в центральном госпитале. Там не только лечат, но и по желанию назначают разные курортные процедуры, солярий, например.

– Ну-ну, – сказала жена. – А чего ж это ты из Москвы мне ни разу не позвонил.

– Неправда твоя, – ответил Виктор Сергеевич. – Я же звонил тебе от Ветковского.