Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 36)
На третий день пребывания в дачном поселке под Дзержинском, Виктория Павловна вдруг вспомнила, что Виктору Сергеевичу звонил молодой человек с нерусским именем.
– И как же ты могла не сказать мне об этом сразу? – заволновался Виктор Сергеевич. – Ты хоть имя его записала?
– И имя, и телефон, но все это осталось дома на тумбочке. Его зовут, по-моему, Рустамом.
Уже на следующий день Виктор Сергеевич был дома и разыскал лист с записями жены. На нем было записано «Расим – 1988», а далее шел номер телефона.
Он тут же набрал его. К телефону долго никто не подходил, а потом все же трубку взяли.
– Здравствуйте, – произнес Виктор Сергеевич.
– Здравствуйте, – ответил старческий голос с легким акцентом.
Конечно, это не был тот, кто был ему нужен, и Виктор Сергеевич попросил пригласить Расима.
– Если вы Виктор Сергеевич, то я ему передам, что вы звонили, – ответил старческий голос, и трубку положили.
Конечно, Виктор Сергеевич мог обидеться на некоего Расима, но он не сделал этого. Шестым чувством разведчика он понял, что парень или мужик шифруется не просто так. Значит, тому есть причины.
Пока он рассуждал так, раздался телефонный звонок.
– Здравствуйте, Виктор Сергеевич, – произнес молодой голос, но все с таким же легким акцентом, как и тот старик, который отвечал ему только что по телефону. – Я учился у вас в 1988 году в «поле».
Все стало на свои места. «Полем» называли подразделение Высших курсов, которое готовило контрразведчиков-запасников на военное время. Собственно, именно в 1988 году оно и перестало существовать. Истеблишмент СССР ждал прихода «социализма с человеческим лицом», а зачем такому социализму контрразведка, да еще в военное время?
– Я звоню вам из автомата.
– У тебя проблемы? – догадался Виктор Сергеевич.
– Да.
– Где мы встретимся?
– Боюсь, что я под колпаком.
– Ты не хочешь прийти ко мне домой?
– В ваш дом нет.
– Понятно, тогда завтра на Жданах в одиннадцать часов.
– Боюсь, мне на Жданах вас не найти.
– Хорошо, ты можешь перезвонить мне через пятнадцать минут?
– Попробую, – сказал Расим и повесил трубку.
Виктор Сергеевич тут же набрал номер своего коллеги-пенсионера по фамилии Ухналев. На его счастье тот оказался дома.
– Коллега, – сказал ему Виктор Сергеевич, – есть необходимость в конспиративной встрече на твоей территории.
– А свою почему не используешь? – проворчал Ухналев.
– Ты мог бы не спрашивать, у меня дом служебный, а ты живешь в нормальном человеческом доме, и никто не знает о твоей принадлежности к…
– Дело настолько серьезно?
– Угу.
– И в какое время тебе нужна территория?
– Я тебе об этом позже скажу, мне сейчас от тебя только принципиальное согласие получить надо.
– Лады, считай, что ты его получил. С тебя, разумеется, причитается. И не думай бутылкой отделаться.
– Хорошо, хорошо, – я тебе сейчас перезвоню.
Виктор Сергеевич дождался звонка Расима, договорился с ним о времени встречи и вновь набрал телефон Ухналева.
– Валера, в общем, так, завтра я приду к тебе в одиннадцать ноль-ноль. Все остальное обговорим на месте…
Б.Н. История четвертая
Зимой в Берлине сыро и холодно.
В узком кругу отпраздновали день ЧК, а потом в клубе посольской колонии встретили Новый год. Как обычно, к нам на этот праздник приехало все руководство Восточной Германии. А потом снова пошли привычные будни.
Несмотря на прогнозы западных СМИ, Советский Союз преодолевал разрушительные последствия Второй мировой войны, и Запад отказался от большинства послевоенных политических доктрин, рассчитанных на прямое давление на СССР. Но именно с отказом от них в противодействии Советскому Союзу резко возрос удельный вес разведывательно-подрывной деятельности западных спецслужб, и в рамках ее небывалого пика достигли так называемые, политическая и психологическая войны, которые никогда прежде в истории человечества не достигали такого уровня и изощренности в мирное время.
Великое противостояние мировых разведок в Европе вышло на новый уровень.
К этому времени выявилась одна особенность, которую наши визави нащупали в нашей системе защиты. В пятидесятые года ЦРУ имело проблемы с вербовкой советских граждан. Агентуристы[21] ЦРУ пытались привлечь к сотрудничеству любого советского человека, который попадал в поле их зрения, часто не обращая внимания на то, что он не располагает разведывательными возможностями. Осмыслив это, разведка противника сосредоточила свои усилия на вербовке граждан соцстран, которые в массовом количестве направлялись на учебу и работу в СССР.
Это был достойный ход в том противостоянии, потому что мы имели ограничения в работе по данной категории иностранцев. Руководство страны считало, что они являются гражданами дружеских и даже братских государств. А проведение в отношении них контрразведывательных мероприятий расценивалось как проявление недоверия к ним, чего между братьями быть не должно.
Нащупав эту брешь в середине пятидесятых, наши визави стали активно использовать граждан социалистических государств, ориентируя их на работу против СССР.
Я нисколько не расцениваю этот шаг, как некое коварство, недопустимое в разведке. В разведке нет ни плохого, ни хорошего. Там есть эффективное и неэффективное. В разведке по отношению к визави нет морали. Впрочем, морали нет во многих сферах человеческой деятельности: в политике, бизнесе, спорте. Вся деятельность разведки и контрразведки состоит в том, чтобы меньшим ресурсом решить большие задачи. И нахождение брешей в защите противника – одно из условий успешного проведения и разведывательных, и контрразведывательных операций.
Чуть позже выяснилось, что аналогичную брешь нашли наши немецкие коллеги в отношении структурных подразделений НАТО. Аналитики «Штази»[22] выявили особенность контрактов с женским техническим персоналом в учреждениях НАТО. Там высококвалифицированные секретарши и референты женского пола при заключении контракта часто обязывались не выходить замуж, чтобы это не мешало выполнению ими своих обязанностей.
Стоит ли говорить, что в местах отдыха вокруг этих учреждений мгновенно появились двухметровые белокурые красавцы, которые скрашивали досуг указанного контингента и передавали в центр информацию о самых секретных совещаниях и документах НАТО.
Однако, несмотря на ограничения и неудобства в работе с иностранцами, именно в то время нами были выявлены вербовочные подходы к гражданам Восточной Германии, некоторые из них были взяты в разработку. А спустя год появились и первые реализации.
В частности, в 1959 году в Москве были разоблачены две гражданки Восточной Германии, одна из них работала секретарем-переводчиком представителя ГДР в Совете экономической взаимопомощи в городе, а другая обучалась во 2-ом Московском медицинском институте.
Но в поле зрения нам они попали еще в 1958 году в Восточной Германии.
Потепление отношений между Востоком и Западом в середине пятидесятых годов позволило разведкам противника увеличить число каналов для осуществления подрывной деятельности против СССР. Они стали еще более активно использовать дипломатические, торговые, экономические, спортивные, культурные и научные связи.
В 1955 году возобновился иностранный туризм в СССР. Поток иностранцев, приезжавших в Советский Союз, с каждый годом увеличивался в арифметической прогрессии.
Ставка на туриста для решения разведывательных задач и оказания выгодного для Запада влияния на советских людей дала основание американской газете «Уолл стрит джорнэл» сказать, что «Соединенные штаты создали новое неядерное и небаллистическое межконтинентальное оружие: они открыли американского туриста»…
Продолжаю работу по изучению Тимкина. По этому поводу поссорился с Ефимовым. Попутно выяснил, что «Бразильца» приобретал не он. «Бразилец» достался ему «по наследству».
Ефимов не согласен с моими подходами к изучению будущих источников информации. Впрочем, почему моими? Они известны со времен Ветхого Завета. Только никто не выявил их, как говорят ученые, не редуцировал[23].
А если осуществить редукцию, то можно увидеть всего три способа изучения человека. Первый связан с мнением окружения о человеке и мнением человека о самом себе. Второй – с тем, что делает человек. А третий основан на оценке результатов его деятельности.
Если человек построил дом и посадил дерево, можно не обращать внимания на то, что говорит о нем окружение и что говорит он сам о себе. Слова даны человеку, чтобы скрывать свои мысли. Но если он разрушил дом и «посадил» свою печень, то сколько бы он ни говорил о работе по созиданию, верить его словам нельзя.
В той или иной мере это знают все агентуристы.
Однако можно долго изучать человека по документам, но решение нужно принимать, только познакомившись с ним лично. И вот тут ваша интуиция – главный фактор в принятии решения.
Выхожу на контакт с Тимкиным. Он часто работает в библиотеке. Занимаю стол рядом и тщательно «изучаю» «Историю столыпинского переселения в Сибирь».
Тимкин любопытствует, где я нашел это издание. Знакомимся, уходим в курилку. В процессе разговора выясняется, что мы почти земляки, поскольку он родился в Кстово, а у меня там «теща». Я, разумеется, один раз бывал у «тещи», пока она «была жива».