Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 17)
– Дело не в том, что наш заведующий играет в академика, а вы ему не понравились. Дело в том, что вы никогда не нашли бы с ним общий язык, потому что вы разные люди по молекулярному строению.
Увидев мои округлившиеся глаза, он пояснил:
– Нет, все люди состоят из одинаковых клеток, которые в своей основе состоят из одинаковых молекул. Но как нет двух абсолютно одинаковых людей на земле, так нет и двух одинаковых клеток. Человек не научился еще видеть эту специфику, но он ощущает результаты этой разности. Вот вы, например, не сможете работать с нашим заведующим, а со мной у вас будет получаться все, от работы до досуга. И это не потому, что мы понравились друг другу внешне. Это потому, что наши молекулярные структуры близки.
– Не совсем понял, – сказал я.
– Хорошо, перейдем на более понятный уровень. Вы душитесь духами, которые одним нравятся, а другим нет. И тогда у вас легко осуществляется контакт с теми, кто любит эти духи, и никакого контакта с теми, кто их не любит. Причем не важно количество этих духов, достаточно, чтобы их было хотя бы несколько молекул.
– А есть такие…
– Молекулярные соединения, вы хотите сказать?
– Да, именно они, которые вызывают всеобщую любовь?
– Есть, как, впрочем, и всеобщую ненависть.
– И где их изготавливают?
– Нигде, у нас нет ни экспериментального, ни промышленного их производства.
– А за рубежом?
– За рубежом не знаю, хотя я читал несколько статей в химических журналах, которые краем касались этих проблем, но не больше.
Обратный рейс был у меня на следующий день, и остатки этого дня я потратил на то, чтобы отблагодарить бутылкой коньяка коллегу, курировавшего институт, и побродить по Москве.
На следующий день я уже был в Карлхорсте. Однако на службу не поехал: было начало десятого вечера, и я направился домой.
Во дворе дома я увидел Ухналева, моего земляка и сотрудника американского отдела.
Год назад я пробирался на свое место в шестом ряду Берлинской оперы и наступил на ногу молодому человеку. Я тут же извинился, сказав:
– Фешен зеен зе бите.
– Бите, бите, – ответил он.
«Странный какой-то немец», – подумал я, а на следующий день встретил «странного немца» в коридоре Аппарата Уполномоченного…
– Привет, – сказал мне Ухналев. – Как там столица?
«Твою дивизию, – подумал я, – вот тебе и конспирация…»
Но Ухналев не стал говорить, откуда он знает про мою командировку.
– Ты завтра пойдешь в контору, – продолжил он, – будь готов к тому, что дядя Женя тебе устроит разнос, если не больше.
Еще раз, мысленно выругавшись, я поблагодарил Ухналева за предупреждение и вошел в подъезд. Если уж сотрудник другого отдела знает, что его коллегу собирается оттянуть сам Уполномоченный, значит, мои дела совсем плохи. Но что могло произойти: провал моих агентов или того хуже – их предательство?
Расим
После кебаба официант принес чай, и разговор пошел более неспешно. Начали с обсуждения чая и сладостей, которых в Турции, как и в Каморкане, превеликое множество, и того, что на Востоке сладости слаще сахара.
– Мозг требует сладкого, – сказал Фарук и насыпал в чай сахару, а затем стал пить сладкий чай, заедая его засахаренными фруктами.
– А удар по печени? – поинтересовался Расим.
– Да какой это удар, – засмеялся Фарук, – одно удовольствие!
И тут Расим решил поиграть первым номером.
– Послушай, – сказал он Фаруку, – ты помнишь мой доклад на конференции и даже стихи, а я вот не помню, с каким докладом выступал ты?
Вопрос привел Фарука в легкое замешательство. Но он мгновенно собрался и произнес:
– Сколько у меня потом было таких конференций и докладов… В отличие от тебя я не бросил языкознание и литературу.
Он еще что-то говорил, но Расим мог поклясться, что Фарук лихорадочно вспоминает тему доклада, с которым он выступал на той студенческой конференции в Баку в 1985 году. Расим также обратил внимание на то, что и Эдемир смотрит на Фарука с некоторым любопытством. Так смотрит начальник на подчиненного, которого поставили в трудное положение. И от того, как он выйдет из этого положения, будет зависеть расположение к нему его начальства.
– Э-э, – продолжал между тем Фарук, – а… мой доклад был о Сабире.
Он облегченно вздохнул, потому что нашел наконец начало нити того клубка, который предстояло разматывать. Поэтому он уже не торопясь сделал глоток из чашки с чаем и стал говорить тоном профессора на лекции:
– Собственно, «Сабир» в переводе на русский значит «терпеливый», это один из тахаллусов[10] Мирзы Алекпера Сабира. Он умер в 1911 году. В Айзербайджане его именем назван город. У него много стихов, но почему-то во всех сборниках на первом месте это:
Фарук победно взглянул на Расима, как бы говоря: «Что, съел?» Но этого ему показалось мало. Он щелкнул пальцами, подозвал официанта и заказал еще что-то.
Эрдемир удивленно посмотрел на него. И Фарук разъяснил ему ситуацию на каморканском, кивнув в сторону Расима.
Принесли три чашки напитка, одновременно похожего на взбитую молочную смесь и капучино. Эрдемир и Фарук добавили в напиток сахара, Расим последовал их примеру, заметив краем глаза, что мальчишка-курд, показал пальцем в их сторону и, видимо, потребовал себе того же.
Курд подозвал официанта и стал что-то долго ему объяснять. Официант ушел, но вскоре появился снова. В одном руке он нес чашку с напитком, а во второй держал маленький кальян.
«Неужели кальян мальчишке?» – подумал Расим.
Но тут все стало на свои места. Мальчишка получил чашку, а женщина в хиджабе стала курить кальян.
Эрдемир обратил внимание на то, что Расим с некоторым удивлением смотрит на женщину, курящую кальян.
– Вот видишь, – сказал он Расиму, – в какой самой демократической стране Запада можно увидеть такое? Ты усомнился в знаниях Фарука, а между тем я тоже выходец из того же факультета. Правда, я окончил его чуть раньше. И когда Фарук был на этой конференции в Баку, я уже не был студентом. Но с творчеством Ахундова знаком. И также знаю, что у вас, как это говорят, в почете повесть Ахундова «Обманутые звезды». Ты помнишь ее сюжет?
Вопрос был задан так, как некоторое время назад задавал его Расим Фаруку.
«Твою дивизию, – подумал Расим, – эти однокашники объединились и сейчас буду экзаменовать меня».
– Да, помню, – ответил Расим. – Некий шах узнает от звездочета, что звезды, а точнее, их расположение, предрекают ему гибель.
– Правильно, – заметил Эрдемир, – а как звали этого шаха?