Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 12)
– Да, это будет точнее.
– Нами, а точнее вами, когда-то был законсервирован ценный агент, псевдоним которого «Джонатан». Вам известен этот человек?
– Коля, – позволил себе некоторую фамильярность Виктор Сергеевич, – помнишь, в советские времена был такой популярный персонаж мультфильмов и детских анекдотов – Чебурашка?
– Да…
– Так вот, однажды Крокодил Гена спрашивает его: «Чебурашка, ты меня слышишь?» – «Гена, – отвечает Чебурашка, – ты на мои уши посмотри. Могу ли я тебя не слышать».
– А при чем здесь Чебурашка? – недоуменно спросил начальник отдела.
– При том, что я вербовал «Джонатана», работал с ним, а потом и потребовал на определенный период его консервации, потому что уж очень удачно мы сработали тогда, и контрразведка могла его вычислить. Но «Джонатан» работал со мной в Канаде.
– А сейчас он перебрался в Штаты, и у него прекрасные позиции там. Мы были бы очень благодарны вам, если б вы сумели восстановить с ним связь и передать его другому сотруднику.
– Я понимаю, что нет смысла отказываться, потому что я уже дал согласие на операцию. Так?
– Так.
– Тогда у меня условие. Я разрабатываю вход в операцию сам, сам осуществляю ее, и сам возвращаюсь обратно, но не в Москву, а в Минск. Там я встречаюсь с вами и…
– Но, Виктор Сергеевич!
– Никаких «но», Коля. У меня с вами нет никаких официальных отношений, я, по сути дела, осуществляю все это на свой страх и риск и не хочу…
– Виктор Сергеевич, я помню выражение старых «черных» полковников: сила советской разведки была в том, что она черпала кадры из контрразведки. Но сегодня другие времена. Здесь все, как в спорте. Раньше, в тридцатые годы или даже после войны, массовость давала чемпионов, теперь все иначе. Чемпионов готовят сразу и единично. И в разведке происходит то же самое.
– Скверно, что ты сравниваешь разведку со спортом. Ведь дело не в массовости, а в том, что, только пройдя школу контрразведки, разведчик может реально сам, не опираясь на систему, уберечься от контрразведки противника. А потом, ты же понимаешь, если в Штатах разгромлена резидентура, то произошло это отнюдь не потому, что хорошо сработала их контрразведка. А потому, что в недрах разведки в России завелся «крот», который показал противнику конец веревочки, за который они уцепились.
– Я понимаю, к чему вы клоните, Виктор Сергеевич…
– Коля, я не клоню, я прямо говорю. Я не стану разрабатывать операцию с вами сообща, дабы быть уверенным, что она не провалится. О ее деталях будут знать только двое: ты и я. А о моем пути в Канаду не будешь знать даже ты.
Коля усмехнулся.
– Что тебя веселит? – спросил Виктор Сергеевич.
– Вспомнил Б.Н., – сказал Коля, – он часто говорил нам, что в тогдашнем КГБ было три уровня конспирации. Обычный, когда о деталях проведения операции знают двое – сотрудник и его начальник. Повышенный, когда о том, что делает сотрудник, не знает даже его начальник. И сверхконспиративный, когда сам сотрудник не знает, чем он занимается.
– Это хорошо, что ты вспомнил Б.Н. Так как мои условия?
– Принимаются. Но как же работа с документами, удостоверяющими личность? Вам ведь нужно будет пару раз поменять их на пути к стране…
– Нет, Коля. Я буду Виктором Сергеевичем на всем протяжении моего пути. Нет смысла в смене установочных данных, тем более что я собираюсь направиться в пункт назначения не из Минска, и не из Москвы. Тебя это не удивляет?
– Нет… Ваш человек через пару недель собирается на отдых на Гавайи. Нам уже известен отель, где он на какое-то время остановится.
– Коля, а почему вы сами на него не вышли? У нас был разработан механизм восстановления связи? Опять специфика момента?
– Виктор Сергеевич, после такого провала все очень осторожны. А агент ценный и…
– Все ясно, можешь не продолжать. Как приятно работать с профессионалами…
– Я тоже рад работать с вами, вы понимаете меня с полуслова.
– Прекрасно, а теперь вернемся к операции. Давай прикинем самую проигрышную ситуацию, когда контрразведка сидит на хвосте у двух иностранцев, которые прилетели на Гавайи из США и России.
– Гавайи – пятьдесят первый штат США и прилет туда канадца, который на данный момент является не только сотрудником одного из отделов Госдепартамента США, но и гражданином Соединенных Штатов, не вызовет беспокойства у контрразведки.
– Прекрасно, тогда мы еще более разбавим ситуацию.
– Каким образом?
– Второй прилетит или приедет не из России и не из Белоруссии.
– Отлично.
– Тогда так и сделаем. Я еду в Прибалтику и уже в зависимости от того, как мне удастся возобновить мои старые связи, выезжаю в одну из европейских стран.
– А оттуда на Гавайи?
– Разумеется.
Б.Н
На следующий день меня вызвал начальник отдела.
– Как справка? – спрашивает он.
– Вылеживается, – отвечаю я. – Вы ведь не установили срок ее представления.
– Хорошо, что не выёживается, – говорит начальник. – Это, конечно, правильно, любой документ должен вылежаться, но имей в виду, вылеживаться он должен у руководства. А у тебя он, конечно, может вылеживаться, но очень непродолжительное время. Понял?
– Да, конечно.
– Но я пригласил тебя по другому поводу. Евгений Петрович положительно оценил твой вояж в Деггендорф и предложил тебе осуществить акцию по снижению или прекращению деятельности газеты «Прорыв».
– Но я не знаю такой газеты.
– «Прорыв» – новая газета, ее создают ястребы «Посева», несогласные с политикой «Посева» и считающие, что «Посев», если и не идет на поводу у КГБ, то уж обставлен его агентурой точно.
– Они недалеки от истины, – говорю я.
– Конечно, недалеки, – отвечает начальник, передавая мне материалы. – Но нам-то зачем лишняя головная боль? Короче, изучай обстановку, докладывай мне свои соображения, пиши план мероприятий по достижению указанной цели и имей в виду, она у тебя на первом месте, мемуары Крымова – на втором, а вся текучка – на третьем.
«Прекрасно, когда начальство определяет за тебя приоритеты. Знаешь, чем заниматься», – думал я, возвращаясь к себе в кабинет.
Материалы, а это были несколько листов, рисовали следующую картину.
Исполняющий обязанности ответсекретаря «Посева» Наумович собрал группу сотрудников редакции и решил создать новую газету. В этом не было ничего удивительного, потому что в любом коллективе есть борьба за лидерство, и если кто-то в этой борьбе проигрывает, то он должен уйти. Причем уйти он чаще всего желает так, чтобы сохранить свое лицо. Дескать, я ухожу, потому что все здесь продались Советам. Однако сделать это можно, но где в Германии ты найдешь другую работу? Значит, это опять финт фонда Н., которому, видимо, выделили новые средства, и он решил отчитаться созданием новой газеты.
Срочно нужен список ее будущих сотрудников, место ее дислокации. Начнем опять с похода к Ефимову.
Ефимов встретил меня не очень любезно.
– Если ты опять пошлешь меня на внеочередную встречу в Западный Берлин, я тебя пошлю тоже, – сказал он мне.
– Николай, я не твой начальник, чтобы посылать тебя куда-либо. Я даже не попрошу тебя дать мне литерное дело. Расскажи мне, что там с новой газетой?
– Я так и думал… – ответил Ефимов. – Обстановкой владею я, а активные мероприятия по моим объектам проводишь ты.
– Но я-то тут при чем? У меня внешность немецкая, вот дядя Женя и завершает мной операции. Ты-то куда поедешь со своей рязанской физиономией? Если ты, конечно, против, то я доложу дяде Мише…
– Нет, нет, – ответил на это Ефимов, – я все тебе скажу. Некто Наумович – человек с комплексом Наполеона. Кстати, как ответсекретарь он слабый, поскольку тут нужно быть и профессионалом и буквоедом, а он «человек высокого полета». Во всяком случае, сам он себя именно таковым считает. Не знаю уж как, но он вышел на представителей фонда напрямую, и не то заинтересовал, не то он убедил их, что нужно создать новую газету. Те с ним согласились. Согласились, потому что «Посев», при всей его антисоветской направленности, все же пытается достичь своих целей, печатая, разумеется, антисоветчиков, но антисоветчиков, владеющих пером и с определенными публицистическими способностями.
– А американцам сие не понятно, они полагают, чем прямей и грубей будет пропаганда, тем… Тем она быстрее достигнет своих целей?
– Да нет, – поморщился Ефимов, – тем проще за нее отчитаться, как за антисоветскую.
– Теперь понятно, почему уехал в Америку Крымов. Ему стало неинтересно…
– И здесь ты не прав, – сказал Ефимов, – Крымов много говорил о проститутках, которые склоняют наших военнослужащих к бегству за рубеж. Но сам попался в «сладкую ловушку».
Мне было любопытно узнать, почему же такой психолог, как Крымов, попал в ловушку, которую устраивали другим его кормильцы из ЦРУ, но я не стал задавать уточняющие вопросы Ефимову, поскольку они не относились к предмету нашего с ним обсуждения.
– В общем, американцы финансируют и «Посев», и новую газету. Тираж ее пока небольшой, дислоцируется она в Мюнхене по улице Электраштрассе. Там они арендуют небольшое, но весьма удобное помещение. У Наумовича проявились коммерческие способности. Он кое-что экономит на бумаге.
– Что значит на бумаге?