Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 14)

– Конечно, электрический стул, – говорит англичанин. – Повешение – это так примитивно.

Садят его на стул, включают рубильник. Но, небывалое дело, тока нет.

– А как же освещение в комнате? – спрашивает Ефимов. – Это должна быть комната без окон.

– Не знаю, – отвечаю я. – Может быть, в США электрические стулья питаются не от бытовой сети.

– А-а, – произносит Ефимов, – тогда понятно.

– Перед англичанином извиняются, говорят, что дважды приговор в исполнение не приводится, ему повезло, и уводят его обратно в камеру, а навстречу уже ведут француза.

– Тока нет, – говорит ему англичанин.

– Понял, – отвечает ему француз.

Приводят француза в ту же комнату и говорят ему: вы находитесь в самой демократической стране мира, а поэтому выбирайте – гильотина, как во Франции или…

– Или, или… – говорит француз. – И побыстрее.

А далее происходит то же самое – тока нет, и француза ведут обратно, а навстречу ему – советский нелегал.

– Тока нет, – говорит ему француз.

– Понял, – отвечает ему наш.

– А на каком языке сказал это француз? – спрашивает Ефимов.

– А это так важно? – начинаю злиться я.

– Ну, конечно, – говорит Ефимов. – В противном случае он ничего бы не понял.

– Ладно, – говорю я примирительно, – они там друг друга обучали французскому и русскому языку, поэтому француз сказал это русскому на знакомом языке.

– А-а, – произносит Ефимов, – тогда понятно.

Мне уже не хочется рассказывать анекдот до конца, ведь в процессе рассказывания анекдотов, как и в вербовке, участвуют две стороны: вербовщик и вербуемый. И если они не являются родственными душами, или вербовщик не нашел в душе вербуемого некую грань, которая близка и понятна ему, ничего из такого сотрудничества не выйдет. Ничего не выйдет сейчас и у меня.

– Ну! – торопит меня Ефимов. – А потом?

– А потом приводят советского нелегала в ту же комнату и говорят ему те же слова про самую демократическую страну в мире и предлагаю выбор: электрический стул, как в США, или расстрелять, как в СССР…

Я делаю паузу, потому что на этом месте любой сотрудник нашего отдела завершил бы мою мысль, но только не Ефимов.

– И что он сказал в ответ? – следует вопрос Ефимова.

– Он, сказал: конечно, расстрелять, у вас ведь тока нету.

– А почему он так сказал, он что, не понял француза? – удивляется Ефимов.

– Конечно, не понял, Коля, конечно, иначе он так бы не сказал, – говорю я и ухожу, чтобы Ефимов не задал мне еще какой-нибудь вопрос, на который у меня уже не будет сил ответить.

Расим

Войдя в свой номер, Расим закрыл дверь, разделся, принял душ, приготовил одежду для вечернего выхода «в свет», бухнулся на постель и укрылся простынею.

Он хотел заставить свой мозг просчитать варианты сегодняшнего вечера, но в голове был такой сумбур, что он отказался от этой затеи и просто закрыл глаза и расслабился.

Звонок телефона разбудил его. Было около восьми часов вечера. Расим дотянулся рукой до телефона и снял трубку. Звонил Фарук.

– Выходи в холл, – сказал он, – я жду тебя там.

Расим вскочил и почему-то порадовался, что смог заснуть и не дергался, обдумывая предстоящую встречу. Он сполоснул лицо, наскоро почистил зубы, оделся и вышел в коридор. Затем спустился на лифте в холл, где увидел Фарука, который почему-то нервничал.

– Что случилось? – спросил его Расим.

– Мы опаздываем, – ответил Фарук, – идем быстрее.

Они спустились в цокольный этаж, зашли в некое заведение, в котором в отличие от большого ресторана отеля был маленьких ресторанчик, и прошли в загородку, которая отделяла сидящих в ней от общего зала, но позволяла видеть все, что в этом зале делается.

Столик в «загородке» был сервирован на троих.

– Ну вот, – сказал Расим, – а ты нервничал. Эрдемира еще нет.

– А ты хотел, чтобы он ждал нас здесь? – произнес Фарук. – Нет, брат, это не у вас в России. У нас в Каморкане не босс ждет подчиненных, а подчиненные ждут босса.

«Ни хрена себе, – подумал Расим, – я уже стал подчиненным Эрдемира… Впрочем, возможно, речь идет не обо мне».

Эрдемир появился через четверть часа. Он по-хозяйски вошел в «загородку», кивнул присутствующим и о чем-то спросил Фарука.

Тот ответил ему, явно смутившись.

В это время появился толстый официант и принес меню в кожаных корочках. Но Эрдемир что-то сказал Фаруку, и тот начал говорить с официантом. Говорили они минуты две, а то и три. При этом и Эрдемир, и Расим не участвовали в разговоре. Расим не понимал языка, а Эрдемиру, видимо, было не с руки опускаться до разговоров с официантом.

Записав все что нужно в маленькую книжечку, официант ушел, захватив с собой кожаные меню.

– А что подают в каморканских ресторанах? – спросил Расим Фарука.

– Почти то же самое, – ответил тот, – только приправы у нас более острые.

– Точно, – сказал вдруг Эрдемир по-русски. – Каморкана не такая большая страна, как Турция. И в ней климат более однороден. То есть там тепло на всей территории, тогда как в Турции есть регионы, где зимой столбик термометра опускается до отметки в тридцать градусов.

«Елы-палы, – подумал Расим, – вот еще один знаток русского языка. Причем он говорит по-русски почти без акцента, но газетным стилем. Видимо, много читает русских газет и автоматически повторяет речевые обороты, которые там встречаются».

– Как чувствует себя наш гость? – спросил Эрдемир, и так взглянул на Расима, что тот сразу понял свое несоответствие статусу гостя.

– Все… – ответил за Расима Фарук, но Эрдемир бросил на него быстрый и холодный взгляд, и он замолчал.

– Отдыхаем, отдыхаем, – ответил Расим. – Что еще остается делать гостю? Как мои дела? У меня есть надежда?

– Надежда вещь хорошая, – сказал Эрдемир. – Я задержался потому, что ждал результатов экспертизы.

– Какой? – не понял Расим.

– Химической, – ответил Эрдемир.

Расима как огнем обожгло. Он уже забыл, что четыре дня назад ему в полицейском участке срезали ногти.

– И что с результатами? – спросил он и поперхнулся.

– Они задерживаются, – ответил Эрдемир, – но это не повод огорчаться… Фарук не спросил вас, что бы вы хотели себе заказать, потому что мы хотим вас угостить национальными блюдами, правда, турецкими. Но я думаю, что придет время, и вы попробуете каморканских кушаний. А возможно, когда-нибудь мы попробуем и кушаний белорусских. Я полагаю, вы не откажете нам в любезности прокомментировать меню ваших ресторанов.

В это время появился официант, он принес белый напиток в высоких стеклянных стаканах.

– Айран, – сказал Эрдемир, – не только возбуждает аппетит, но и готовит желудки к перевариванию мяса, особенно приправленного острыми соусами.

Расим отхлебнул из стакана. Айран оказался чем-то вроде крепкого кефира.

– Мы не заказали ничего спиртного, – сказал Эрдемир, – ни в Каморкане, ни в Турции это не принято, но если гость выразит желание, мы тут же исправим свою ошибку.

– Нет, – сказал на это Расим, – я придерживаюсь правил страны пребывания. Вот когда вы попадете в Белоруссию…

Эрдемир и Фарук засмеялись.

В это время официант подал лепешки и зелень, затем принес ассорти из копченого мяса и рыбы.

– На горячее будет сложный кебаб, – сказал Фарук, увидев, что Расим осторожничает с едой. – У вас в Белоруссии, да и в России тоже, его называют люля-кебаб.

– В меня вряд ли влезет столько, – ответил Расим.