Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 60)

Первый жнец с жатвенным венком на голове (Словения)

Завершение жатвы повсюду в Югославии сопровождалось различными обычаями; часть из них бытует и в наши дни. Убрать последний сноп — честь для жнеца, ее удостаивались обычно самые ловкие. Крестьяне приписывали последнему снопу и зернам из него могущественные свойства плодородия, поэтому с ним связаны разнообразные обычаи. В этих обычаях можно проследить элементы дохристианских культов. Бывало, что убирая последний сноп, стебли его нередко не срезали серпом, а выдергивали из земли руками. Было принято ходить вокруг него, водить коло (хоровод), очерчивать его серпом, проводить символический круг, т. е. разными способами окружать его, что, возможно, было связано с солярным культом. Был обычай плести из колосьев последнего снопа венок (венац, круна), который жнецы с песнями относили в дом и надевали его на голову хозяина, хозяйки или кого-либо из участников жатвы.

Крестьяне с ритуальными калачами из хлеба нового урожая (Словения)

Стебли и колосья этого снопа, нередко сплетенные в виде треугольника и напоминающие бороду (божjа брада, богова брада, богу брада — сербы, черногорцы; брада, брадиче, китка — македонцы) или просто красиво перевязанные, так же как и венок, хранили в доме (у двери, в красном углу, под стрехой) или в амбаре. Верили, что зерна последнего снопа переносят свойства плодородия на будущий урожай, и поэтому добавляли их в семена, начиная сев в следующем году.

Пережитки магии плодородия сохраняются также в обычаях с водой (например, обливание жнецов, обрызгивание последнего снопа) и в имитации элементов свадебной обрядности (венок обычно надевают на голову красивой девушки, и она в сопровождении процессии жнецов относит его хозяину; в некоторых областях последний сноп называют млада, т. е. невеста; в окрестностях Крагуеваца — Сербия из последних колосьев делали украшение, по форме напоминавшее головной убор невесты, — смиљввац и т. д.).

Как известно, магия плодородия была тесно связана с обычаями жертвоприношения, пережитки которых бытуют и в наши дни, хотя смысл их почти забыт. И сейчас еще во многих областях в поле оставляют несжатыми часть стеблей из последнего снопа; их красиво перевязывают и украшают, иногда и монетами. Крестьяне верили, что это принесет хороший урожай в будущем, защитит посевы от птиц и мышей. В югославской историографии высказывались разные мнения об обычаях, связанных с последним снопом. Например, считают, что в своей значительной части они являются жертвенными языческому божеству Дабогу (В. Чайканович), или духу зерна (Б. Орел), или каким-то языческим божествам, имена которых нам остались неизвестны (С. Троянович).

Теперь эти обычаи сводятся чаще к плетению венков и «божьей бороды», а также различных украшений из соломы. Элементы старых жатвенных обычаев используются в ежегодно отмечающемся в Суботице (Воеводина) празднике урожая^{716}.

В определенные дни весны и лета, чаще всего от пасхи до петрова поста, у сербов, черногорцев и македонцев имел место один или несколько общесельских праздников: заветина, литиjа, литаниjа, крстоноше и т. д.

Празднование общесельских заветин включало богомолье, крестный ход по полям, коллективную трапезу и развлечения, в которых принимали участие не только жители данного села, но и гости из других мест.

Украшения, сделанные из снопа, сжатого последним (Хорватия)

В этих праздниках значительное место отводится обычаям, связанным с древним культом растений. Главные события праздника развертывались у священного дерева (дуба, груши и т. д.), на коре которого был вырезан крест (запис, само дрво, само место), или там, где когда-то росло это дерево, или у каменного столба. Как правило, в каждом селе было одно или несколько таких деревьев, среди которых выделялось главное. Верили, что запис — защитник села и его обитателей от несчастий, и относились к нему с почтением. Эти деревья не рубили, не лазали на них, не ели плоды с них (их давали только больным), проходя мимо, мужчины снимали шапку, а женщины кланялись. Обычно у записа собирались на богомолье; отсюда процессия крестьян, один из которых нес крест, вместе со священником, шла в обход владений села; здесь устраивалась коллективная трапеза.

С записом связаны также магические действия, являющиеся пережитком жертвоприношений. Запис поливали вином или маслом, к его стволу привязывали цветы, стебли, фрукты. Еще во второй половине XIX в. в некоторых областях, например в Тимокской Крайне, Алексинацком Поморавье, Лесковацкой Мораве (Сербия) и др., бытовал прежде широко распространенный обычай заклания у записа ритуального животного, при этом кровь его стекала под дерево или ею кропили дерево и крест, вырезанный на нем.

Элементы жертвоприношений имели место и в других обычаях этого праздника. Так, например, каждый его участник или каждая семья села получала по куску мяса ритуального животного и калача, обряд преломления которого также происходил под записом. Эти праздники, очевидно, являются пережитком каких-то древних языческих общеродовых культов, впоследствии дополненных некоторыми элементами христианской религии. Нередко сама община в целях борьбы с тем или иным стихийным бедствием (засуха, наводнение, град, падеж скота и т. д.), обрушившимся на нее, выступала как единый коллектив, исполняя определенные обряды, которые повторялись и в последующие годы и становились традицией для жителей данного села. Община могла строго наказать человека, нарушавшего обычаи этого дня. Праздники такого рода продолжали возникать еще во второй половине XIX в. в различных областях (например, в Груже).

В югославской литературе (С. Тройянович, Ш. Кулишич, С. Зечевич) подчеркивается связь отдельных моментов этого праздника с культом предков. Так, например, было принято перед коллективным ужином у записа зажигать свечи в честь живых и мертвых; в некоторых местностях Шумадии (Сербия) село имело свой запис на кладбище и т. д.

Традиции этих общесельских праздников оказались весьма устойчивыми, и они довольно широко отмечались вплоть до второй мировой войны, а в некоторых местах, например в северо-восточной Сербии, имеют место и в наши дни. Однако постепенно этот праздник утратил черты религиозности. Забыты общинные богомолья и крестные ходы по владениям села. В то же время в этот день в каждом доме готовят праздничный обед, пекут калач, который преломляет хозяин дома, и принимают гостей из других мест. Сейчас этот обычай превратился в сельское торжество, на которое собирается много гостей^{717}.

В дни календарных праздников, большей частью летних, или во время эпизоотий и падежа скота имели место специальные обычаи, называемые воловска богомоља. Главная роль в них отводилась очистительным и защитным свойствам так называемого живого огня (жива ватра), т. е. огня, добытого путем трения дерева или, что реже, высеканием о камень или железо. Верили, что этот огонь могли добыть только определенные люди (близнецы, люди с одинаковыми именами, дети и т. д.) и при соблюдении определенных условий: ночью или перед восходом солнца, при погашенных огнях во всех очагах села. Этим огнем разжигали где-нибудь на возвышенности костер, около которого прокапывали небольшой туннель и через него прогоняли скот. При этом те, кто высекал огонь, прикасались обгоревшей палочкой к животному, произнося при этом различные добрые пожелания. Угольками из этого костра разжигали домашние очаги.

Этот обычай стал забываться еще в конце XIX в., хотя в отдельных местах он существовал вплоть до второй мировой войны. В некоторых селах Алексинацкого Поморавья, Темнича, например, и в наши дни во время болезней скота старики прогоняют его по пепелищу разожженного из пакли костра. Югославский исследователь Д. Антониевич считает, что этот обычай — пережиток или воспоминание о «живом огне»^{718}.

Обычаи и обряды летне-осеннего цикла по преимуществу были приурочены к определенным дням церковного календаря, хотя обычно они существовали вне связи с церковными догмами, и даже участие в некоторых из них священников не меняло их сути.

Летне-осенний праздничный календарь был беднее, чем зимний и весенний. Наиболее значительными праздниками в это время были дни св. Ивана, Петра, Ильи, Дмитрия; в промежутке между ними также отмечались отдельные более частные праздники и с менее разнообразными обычаями, хотя и им приписывались различные магические свойства, направленные на процветание сельского хозяйства и защиту человека и всего, что его окружало от различных бедствий. Например, день св. Медарда (8 июня) связывали с заготовкой хорошего сена (Словения); Антона (13 июня) — с благополучием свиней (Копривница — Хорватия); день Варфоломея (24 июня)[2] — с защитой от града, наводнений, болезней скота, вредителей винограда (Сербия, Черногория), сильных ветров (Македония) и т. д.; Елисея (27 июня) — с защитой кур от лис и ястребов (Маевица — Босния и Герцеговина).

В то же время целью некоторых из этих праздников была защита человека от болезней. Так, православные и мусульмане южнославянского происхождения считали, что обряды, исполняемые в день Варфоломея, помогают от головокружений и ушибов, при падении (поэтому в этот день запрещалось лазить на деревья, подниматься в горы, купаться в реках), а в день Елисея — от глазных болезней.