Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 52)

В Поморье считали, что рассаду брюквы надо высаживать в день св. Малгожаты (13 июля). Почитание этой святой связывали с богатым урожаем хлеба. Говорили: «святая Малгожата — лучшая жница» (Поморье)^{603}, «святая Малгожата — хлеба полна хата» (Мазовия)^{604}. Первые груши, которые созревали как раз ко дню Малгожаты, в Мазовии называли малгожатками^{605}. Груши, поспевающие ко дню св. Якуба (25 июля), назывались якубовками. И в этот день наблюдали за погодой:

Jaki Jakób do południa, Taka zima aź do Grudnia. Jaki Jakób po południu, Taka zima teź po Grudniu. Каков Якуб до полдня, Такова зима до декабря. Каков Якуб после полудня, Такова зима после декабря^{606}.

На Якуба можно было уже судить, каков урожай:

Na św. Jakuba bywa rachuba, Kto był pilny, zbiór ma siłny. На святого Якуба бывает расчет, Кто был прилежным, у того богатый урожай^{607}.

По наблюдениям крестьян, от св. Анны (26 июля) начинались холодные зори и вечера. Но страдная пора продолжалась. С 1 августа — дня св. Петра в Поморье, например, можно было косить рожь, даже если она была зеленой. Петр считался здесь покровителем земледельцев (и одновременно рыбаков), и на его помощь надеялись, начиная уборку ржи именно в этот день^{608}. Наоборот, в Мазовии не рекомендовалось работать в этот день, здесь св. Петр назывался Паликопой («зажигай копну»). Согласно поверью, копны, поставленные в день св. Петра, нередко загорались от молний^{609}.

Много примет касалось св. Вавжиньца (10 августа). В них говорилось об окончании уборки хлебов («на св. Вавжиньца дорога через поле свободна»), о том, что надо начинать осеннюю пахоту («на св. Вавжиньца пора пахать от дороги», «пора пахать озимые» и снимать яблоки в садах)^{610}. Был обычай в праздник св. Вавжиньца вынимать и освящать свежий мед, угощая им всех домашних и соседей^{611}. С праздником св. Вавжиньца (по религиозным легендам — это христианский святой, сожженный на железной решетке) были сопряжены интересные обычаи с огнем. В канун этого праздника, приготовив еду, гасили огонь в печи. При этом говорили: «Во имя отца и сына и святого духа, иди с богом, огонечек, и спи!» Утром, зажигая огонь, произносили: «Встань с богом, огонечек, и грей»^{612}.

Успение богородицы (15 августа) польский народ назвал праздником божьей матери растений (Matka Boska Zielna). В этот день святили в костелах колосья зерновых культур, горох, лен, овощи, фрукты, а также дикорастущие растения, которые имели лечебные свойства или же могли «охранить» от колдовства. Пучок колосьев и трав, освященных в этот праздник, назывался ровнянка, рувнянка, прозанка, пружанка (rownianka, równianka, prozanka, próżanka). В познаньских деревнях освященные колосья, травы, овощи клали дома на стол, а после обеда относили в поле, где помещали среди капусты и льна. Через шесть дней их вновь несли домой и в течение года хранили на чердаке. Во многих районах Польши освященные растения хранили за образами. Из этих растений варили отвар и давали пить коровам (многие травы, как известно, лечебные, поэтому обычай этот имел и практический смысл), ими же окуривали отелившихся или заболевших коров. Зерна из освященных колосьев добавляли к посевному зерну в первый день посева озимых или яровых хлебов. По народным верованиям, это должно было изгнать из земли злого духа. Обычай использовать освященные растения для лечения скота, для охраны от грозы и дьявола был известен в Польше уже в средневековье^{613}.

Среди польского народа было распространено поверье, что от заразных болезней и особенно от моровой язвы людей и животных мог оградить и излечить св. Рох. В праздник св. Роха на дороге около деревни разжигали огонь и трижды прогоняли через него скот. От костра брали по угольку в дом, чтобы отогнать болезни (Мазовия). Праздник св. Роха приходился на 16 сентября. Крестьяне замечали, что к этому времени поспевал горох. В народе бытовали пословицы и поговорки: «Святой Рох рассыпал горох» («Święty Roch rozsiał groch»); «На св. Роха в стодоле горох» («Na św. Roch w stodole groch») и др.^{614}

Заметное похолодание в конце августа нашло отражение в пословицах и поговорках о св. Бартломее (25 августа): «Святой Бартломей, держи кожух на плечах» («Święty Bartłomieju, trzymaj kożuch na ramieniu»)^{615}. Следили за погодой и в этот праздник, стараясь в зависимости от нее определить погоду на зиму. Считали, что «сухая погода на Бартломея — морозной зимы надежда» («susza w świętego Bartłomieja — mroźnej zimy jest nadzieja»). Нередко на Бартломея начинали сев озимых^{616}.

Было распространено мнение, что пахота хорошо начинается в день св. Августина (28 августа), канун праздника усекновения головы св. Яна (Иоанна)^{617}.

Название божья мать посевная (Matka Boska Siewna) получил в Польше христианский праздник рождества богородицы — 8 сентября. Накануне этого праздника каждый крестьянин должен был обязательно начать сев или хотя бы сделать «засевок» (см. об этом ниже)^{618}.

В осенние праздники церковного календаря, как и в летние, крестьяне обычно обращали внимание на погоду, пытаясь предугадать, какая будет зима — холодная, снежная или наоборот. Это и понятно, ведь от зимней погоды зависел урожай озимых культур. Гадали о погоде, например, в дни св. Никодима (15 сентября), св. Матеуша (21 сентября), св. Ядвиги (15 октября), св. Мартина (11 ноября) и др.

Сбор огородных и садовых культур нередко соотносился крестьянами с деяниями св. Ядвиги, которая «последние яблоки снимает» («ostatnie jabłka dżwiga»), меду или сахару придает брюкве, моркови и т. п.^{619}

1 ноября в Польше повсеместно отмечался день всех святых, а 2 ноября — день задушны (dzień zaduszny) — поминовения умерших. По народным поверьям, в день поминовения ду´ши умерших покидают могилы, ночью присутствуют на панихиде в костеле и возвращаются в свои дома. Родные умерших, чтобы этим душам легче было попасть в дом, нередко открывали двери и окна. В старину верили, что в задушки («zaduszki») души приходят погреться. В хлебной печи для них клали два бревна крест-накрест. Душам оставляли в домах еду и питье, стремясь их умилостивить, заручиться их помощью, не рассердить. Согласно верованиям, души мертвых могли оказать большое влияние на судьбы живых. Пережитком угощения умерших были одаривание на кладбище «дедов» (нищих) хлебом, оставление пищи на могилах^{620}.

День поминовения умерших отмечается в Польше очень торжественно и сейчас. В этот день съезжаются вместе родственники (нередко из разных городов и деревень), чтобы посетить могилы своих близких. Могилы убирают венками, букетами цветов, зажигают на них свечи. Все эти обычаи не имеют уже прежнего магического смысла.

Летне-осенние земледельческие обычаи и обряды. Земледельческие обряды польских крестьян выражали их повседневную заботу о «насущном хлебе». Вполне естественно, что на уровне знаний крестьян XIX в. в них было наряду с рациональными действиями много иррационального, магического, связанного с древним язычеством^{621}.

Есть сведения о том, что в познаньских деревнях, например, жатве предшествовало увеселение, получившее название «kokota bić» («бить петуха»). Петуха сажали в горшок, прикрывали его и ставили в один из углов дома. Парням завязывали глаза, давали палки или цепы. Тот из них, кому удавалось разбить горшок, становился «королем». Так же, как и обезглавливание «коршуна» в день св. Яна, этот предшествующий жатве обряд был, по-видимому, пережитком древней кровавой жертвы^{622}.

Среди земледельческих обрядов летне-осеннего календарного цикла выделяются обряды, прежде всего связанные с уборкой урожая на полях, с обмолотом зерна и его хранением.

К жатвенным обычаям и обрядам относятся: 1 — зажинки (начало жатвы); 2 — действия, выполняемые во время жатвы; 3 — дожинки (празднование окончания жатвы)^{623}.

В народе считалось, что лучшими, счастливыми днями для начала жатвы являются суббота и среда. С началом жатвы были связаны определенные обычаи. Жницы, например, выходя на первую жатву, брали кусок хлеба и растения, освященные в праздник тела господня, а жнецы, выходя из дома, потягивались, отчего якобы спина не должна была болеть во время работы.

В крестьянских семьях, по обычаю, жатву начинал самый быстрый жнец или жница. На помещичьих полях и в хозяйствах богатых крестьян, где работали по найму, начинавшая жатву девушка или женщина должна была оставаться первой во время всей страдной поры. Она называлась постатницей (postatnica).

Крестьяне верили, что если зажнет человек «с легкой рукой», здоровый, то работа пойдет споро. Никогда не начинала жатву беременная женщина.

Сжав две первые горсти хлеба, жница складывала их крест-накрест. В старину под них клали кусочек хлеба, что было, видимо, пережитком древней жертвы. Уходя с поля домой, крестьяне забирали этот хлеб. В деревнях к западу от Высоко-Мазовецкого в день зажинок крестьяне приносили домой небольшой пучок колосьев — так называемые прозанки (prozanka). Первыми сжатыми колосьями они опоясывались, веря в магическую силу хлеба, которая должна была охранить их от боли в спине. Возвращающихся с поля домой кто-нибудь обливал водой, чтобы «работа шла легко». Вероятно, в обычае этом был когда-то магический смысл, например, вызывания дождя или очищения водой^{624}.