Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 51)
Наказанием и несчастьем считалось бесплодие, да это и понятно — семье нужны были рабочие руки. Поэтому очень важно было вызвать магическими действами высокую рождаемость, высокую потенцию у мужчин (в жатвенных обрядах отчетливо прослеживается фаллический культ, что связано не только со стремлением получить хороший урожай), охранить женщину от злых чар, которые могут сделать ее бесплодной. Земле, рождающей самое необходимое человеку — хлеб, крестьянин стремился передать силу плодовитости (катание по росе, по стерне и прочие обычаи), огнем хотел очистить себя и сделать крепким, водой — избавить от болезней (многие обряды сопровождались обливанием водой).
Известный польский ученый Ян Станислав Быстронь в книге «Жнивные обычаи в Польше» выделил из обрядов польских крестьян те, которые связаны непосредственно с определенными видами сельскохозяйственных работ и их окончанием. Быстронь не относит их к собственно календарным обрядам, ибо они не приурочены к определенным дням традиционного народного и церковного календарей{586}.
Придерживаясь классификации обрядов, предложенной Быстронем, другой польский этнограф, Ян Станислав Двораковский, на примере культуры крестьян Мазовше над Наревом отдельно рассмотрел собственно календарные обряды и сельскохозяйственные: жатвенные, сопровождающие посев, пахоту, боронование, выращивание овощей и фруктов, а также связанные с животноводством, птицеводством, пчеловодством, рыболовством, домашними занятиями{587}.
Такое разграничение обрядности целесообразно при исследовании функции ее отдельных элементов. Однако это разграничение несколько условно. Ведь известно, что некоторые земледельческие и скотоводческие обряды приурочены к календарным праздникам (например, первый выгон скота, «засевки» и др.), а большинство — к определенному периоду сельскохозяйственного календаря и, следовательно, они также могут быть определены как обряды календарные, но в более широком смысле.
Праздник св. Яна приходился на день летнего солнцестояния, что отразилось в народном представлении о значении этого дня. В этот день говорили с благоговением о солнце, что «оно скачет», «играет»{589}. В этом наблюдении за дневным светилом находили отголоски древние верования в его могущество.
Канун св. Яна был днем ожиданий сверхъестественных событий, днем активных действий колдуний и вообще злых сил, от которых надо было охранить себя, свою семью, посевы, скот, дом. Некоторые приметы были связаны с земледельческими работами. Так, например, считалось, что в этот день нужно окапывать капусту, чтобы у нее были большие кочаны; связывать зеленые стрелы у лука, отчего он будто бы лучше будет расти, на полях льна втыкать ветки липы{590} (это, по-видимому, должно было охранить поле от действия злых сил) и особенно следовало охранять коров от колдуний, которые могли отнять у них молоко.
Не принято было в этот день давать что-нибудь пришедшей в дом женщине, подозреваемой в колдовстве. Она могла, по мнению крестьян, использовать этот предмет в своих колдовских действиях и отнять у коров молоко. Верили, что колдуньи с этой целью собирали разные травы, произнося заклинания. Нужно было произнести также магические слова, чтобы обезвредить их действия.
Магическую силу охраны от колдовства приписывали веткам липы, клена, чертополоху, полыни, репейнику. Их затыкали в стены, двери и за стреху хлева. Коров, чтобы уберечь от злых сил, прогоняли по шлее, а иногда и через положенную на землю косу. Коровам добавляли в корм траву от венков, освященных в праздник тела господня (Boże Ciało), и процеживали молоко через освященные венки{591}. В Поморье крестьяне украшали ветками клена дома, чтобы охранить себя от колдуний{592}.
В польском фольклоре много говорилось о колдуньях, которые в ночь на Яна собирались со всех сторон на «лысых горах», где танцевали голыми. По народным поверьям, в ночь на св. Яна расцветал папоротник; тот, кто находил и срывал цветок папоротника, становился богатым и счастливым.
Очень распространены были гадания девушек о своей судьбе и прежде всего о замужестве. Была примета: если два венка, пущенные по воде (в реке, озере и пр.), сойдутся, то их обладательница выйдет вскоре замуж, если потонут — умрет. Желая узнать, кто будет женихом, девушка рвала на лугу цветы (в некоторых районах нагая), приносила домой, молча клала их под подушку, надеясь увидеть во сне жениха.
У мазуров был обычай бросать венки на дерево. Бросали их парни. Считалось, что парень женится через столько лет, сколько раз венок зацепится на дереве{593}.
Красочным обрядовым действием было разжигание огней на холмах и пригорках, на выгоне, пастбище, на лугу или в лесу{594}. Нередко для этого привозили зеленое дерево и вкапывали его в землю там, где намечали разжечь костер. Вокруг дерева укладывали хворост, зеленые ветки. Часто зажигали бочки со смолой, осмоленные колеса и обручи. Мальчишки с факелами бегали вокруг костра и по полям. Во многих деревнях через огонь прыгали не только мальчишки, но и парни и девушки. Это, по народным верованиям, должно было охранить от головной боли и боли в пояснице во время работы. Прыгали через огонь и потому, что верили в очищение огнем, и в то, что от него можно получить силу. В некоторых местах через огонь прогоняли стадо.
Обрядовые огни в ночь на св. Яна имеют несколько названий: kupalnocka, kupelnocka, kopelnocka, kopielnocka, kopalnocka, palinocka, świętojanki и др. Как видно из перечисления, среди этих названий только одно связано по смыслу с разжиганием огня — palinocka (ночь разжигания) и одно — с праздником св. Яна — świętojanki, остальные — с ночным купанием (купалночка и т. п.){595}. По-видимому, это объясняется тем, что, по древним обычаям, в эту ночь купались с той же целью, что и прыгали через огонь (очищение, охрана здоровья и т. п.). Известно, что в старину до праздника св. Яна запрещалось купаться{596}. В древности, по-видимому, функцию охраны здоровья, урожая, предотвращения несчастий имели такие обрядовые действия, как беганье с факелами по полям, украшение зеленью домов и пр.{597}
Около костров в ночь на Яна собирались девушки водить хороводы (вокруг огня) и петь. Ночь эта была в старину ночью свободной любви — девушки и парни невзирая на протесты родителей уходили в поля, возвращаясь только к утру. Против этого особенно упорно боролась католическая церковь.
Само празднование кануна св. Яна носило общественный характер. Нередко оно превращалось в своеобразное народное зрелище, посмотреть которое приходили почти все жители деревни. Одну из главных ролей играли в нем девушки, которые разбивались на две партии, соревнующиеся в остроумии, в пении обрядовых и светских песен. В песнях высмеивались недостатки и восхвалялись достоинства каждой из девушек. Те из них, которых так своеобразно осудило деревенское общество, старались исправиться, чтобы в следующем году их похвалили{598}.
В Поморье, у кашубов, в старину совершали театрализованный обряд «казни коршуна». Актерами в этом народном представлении были: «ксендз», «органист», «палач», четыре «носильщика» и «могильщик». Вместо коршуна в развилке столба на высоте одного метра помещали ворону с красной ленточкой на шее. «Ксендз» провозглашал обвинение, «палач» срубал вороне голову. Затем ее обвивали белым платком и отправлялись хоронить. Во время «похоронной процессии» пели песни, обращаясь к св. Яну: «Здравствуй, Ян из Болеслава» («Witaj Janie z Bolesława»){599}.
После дня св. Яна почти все летне-осенние праздники церковного календаря так или иначе были связаны, по народным обычаям, с сельским хозяйством: созреванием и уборкой урожая зерновых, огородных и садовых культур, животноводством, пчеловодством, рыболовством и т. п. Крестьянам небезразлично было, какой ожидать для своих работ погоды на летне-осенние месяцы и в зимнюю пору. Поэтому и в дни церковных праздников по существовавшим издавна приметам они старались предугадать погоду. Заботились также о своем здоровье и благополучии, приписывая при этом роли покровителей и избавителей разным христианским святым.
Крестьяне Мазовии полагали, что накануне праздника Петра и Павла (29 июня) нужно посадить брюкву, тогда она будто бы вырастет обязательно мягкой и сладкой{600}.
Дождливую погоду на 40 дней предвещал дождь в праздник девы Марии (Nawiedzenia) — 2 июня. В Мазовии она получила название Ягодной, потому что ее празднование приходилось на время сбора ягод{601}.
8 июня на св. Медарда опять примечали, идет ли дождь. Если дождь шел, это предвещало 40 дождливых дней. Помощником в поисках потерянных вещей и в трудных жизненных ситуациях считался св. Антоний (13 июня). От болезни, которая называлась «пляской св. Вита», помогал святой Вит. К его празднику (15 июня) переставали петь соловьи, поэтому он считался печальным праздником{602}.