Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 31)
Примечают направление ветра в этот день и по нему определяют, какой будет урожай в следующем году. Например, южный ветер считается неблагоприятным для урожая, так как, по поверью, — это попутный ветер для русалки, которая придет в страну со своим стадом, а стадо ее истребит весь корм для домашнего скота. Стада русалки могут якобы также уничтожить домашний скот, оставшийся на улице, вне загонов. Или, например, по другому поверью, с попутным ветром с моря может прийти в страну морской бык и съесть весь фураж, приготовленный домашнему скоту{361}. Если ветер в день Микеля северный или восточный, то зима будет холодная, а если идет дождь, то зима будет теплая.
Погоду на следующий год и урожай предсказывали по желудям, собранным на земле под деревом. Если на желудях находили мух, то урожай зерновых и сенокос будут средние; если находили на желудях гусениц, то урожай будет хороший; если ничего не находили, то зерновые будут заражены ржой.
С днем Микеля связано много и других примет. Если ночь морозная, то зима будет морозной. Если листва на деревьях держится до дня Микеля, то будет холодная весна. Если погода хорошая и солнечная, то лето следующего года будет тоже хорошим. Если в первое воскресенье после Микеля выпадет много снега, то рождество будет очень снежным и вьюжным.
После дня Микеля начинается сезон охоты. По направлению ветра определяли, насколько удачной будет охота на тех или иных животных. В некоторых областях считают северный ветер удачным для охоты на глухарей и тетеревов, в других — наиболее благоприятным ветром считают южный.
По погоде в день Микеля гадают и об осеннем улове рыбы.
День Микеля считают днем перелета журавлей. Этот день празднуют во многих областях, режут барана, устраивают угощение{362}.
В сентябре и октябре завершались последние работы осеннего сезона — обработка льна и шерсти. Выполняли ее обычно в специальных постройках около ручья или родника, удаленных от жилья, иногда в лесу. Эти хозяйственные постройки в народной фантазии были окружены в некоторой степени таинственностью, а пожары, часто возникавшие здесь, увеличивали страх к этим домам. Они были поэтому местом действий в сказаниях о гномах, лесных нимфах, различных чудовищах.
Постройка обычно состояла из двух частей. В одном помещении была каменная печь с настилом над ней из жердей. Здесь лен сушили. Второе помещение было свободным, и здесь на полу лен расстилали для обработки. Лен мяли и трепали. Этим делом занимались исключительно женщины. Здесь же проходили многочисленные игры, пели песни, рассказывали саги, устраивали танцы, изображающие трепание льна, сюда же приходили ряженые. В этих постройках часто собирались девушки в зимнее время и ткали пояса или другие вещи.
В октябре отмечали праздники, большинство которых было связано с завершением последних осенних крестьянских работ. Октябрь — месяц убоя скота. К дню Бригитты — 7 октября — убирают с полей всю капусту, поэтому 7 октября называют также днем капусты (kåldagen — швед.). В этот день устраивают празднества.
9 октября — день Дионисия (Dinesmesse), который считают началом глубокой осени. С этого времени начинаются настоящие заморозки. Листва с деревьев окончательно облетает. В этот день устраивают «поездку на санях за большой капустой и длинным льном»{363}. Вечером в день Дионисия весело гуляют с угощением и плясками.
12 октября — старый праздник Микеля (gamle mikkjelsmesse). В этот день стригли овец. Шерсть обрабатывали обычно тоже в октябре. Этим днем заканчивается рабочий год скотоводов, устраивается празднование.
14 октября —
Деревенские парни и девушки ехали в этот день в город на праздничных повозках, одетые в национальные костюмы. На рынках велась оживленная торговля домашним скотом, птицей, яйцами, молоком, сыром и другими продуктами сельского хозяйства, а также ткаными изделиями, резными предметами и др.
С середины октября начинают готовиться к зиме, к рождественским праздникам, и ноябрь — подготовительное время к нему. 2 ноября — день поминания умерших. В этот день убирают могилы, устраивают специальное угощение на кладбищах и дома.
Ноябрь — уже зимний месяц; началом зимы считают день Мартина — 11 ноября.
Народные обычаи, праздники и памятные дни, относящиеся к летнему и осеннему сезону в Скандинавских странах, сложны и многообразны. Помимо общих черт, налицо и большие различия, прежде всего объясняемые неодинаковостью географических условий, форм хозяйства, а также конкретными историческими причинами и этническими традициями.
Так, например, северная часть Швеции образует своеобразную область, где при преобладании горно-скотоводческого хозяйственного уклада сохранилось гораздо больше архаических обычаев, чем в восточной и южной земледельческой части страны. У населения же юго-западной Швеции (пров. Сконе и др.) также сохранились архаические черты в обычаях, сходные с северными районами (в отличие от восточных провинций). Впрочем, те же юго-западные районы, одно время бывшие под властью королей Дании, обнаруживают немало общего в обычаях с Данией.
По климатическим условиям вообще весна и лето наступают в северных и горных провинциях Скандинавии позже, чем в южных и равнинных областях, а осень и зима, напротив, раньше. Поэтому и сходные обычаи, поверья, приметы погоды падают зачастую не на одни и те же сроки на севере и юге, в горах и на равнине.
ФИННЫ
Июнь носит в Финляндии название kesäkuu. Слово «kesä» имеет два значения: «лето» и «паровое поле». Можно полагать, что название месяца связано именно с последним понятием, так как подъем пара был основной работой для земледельца в июне. Аналогичное название — «месяц пара» — для июня известно было и у других народов, правда, в качестве старинных и локальных названий: в Германии (Brachmonat, Вгасhert), Венгрии (ugarhónap), в ст. французском (jascherec){365}.
Лето делилось, по представлениям финских крестьян, на две части: на «маленькое», или «короткое», лето — до 24 июня — дня солнцеворота — и «длинное», или «большое», лето — после него{366}.
День солнцеворота, естественно, был древним аграрным праздником. В большей части Финляндии он носит название
В этот период даже в северных районах Финляндии наступало лето. Именно наступление лета и отражалось в традициях праздника. Дворы и дома украшались зеленью и цветами. У ворот или дверей дома с обеих сторон ставили срубленные березки. В западной Финляндии и Кайнуу (северо-восток) из срубленных березок строили беседку во дворе, в ней пили во время праздника кофе. В центральной и северной Похьанмаа во дворах устраивали так называемые ивановы елки (juhannuskuusi). Это была действительно ель, которую врывали в землю, предварительно содрав с нее кору и обрубив все ветки, кроме одной пары на середине высоты дерева и самых верхних сучьев. По стволу ивановой ели лазили мальчишки, соревнуясь, кто взберется выше. Иванова ель стояла обычно до осени, а то и до следующего иванова дня. Жилой дом украшали внутри ветвями цветущих в эту пору деревьев: на юге это была рябина, в северных частях страны — черемуха. Пол застилали зелеными ветвями, на окна и стены вешали венки из цветов, ставили ветки и цветы в ведра с водой.
Украшали также домашних животных, главным образом коров. Жгуты или венки из цветов, камыша и различной зелени привязывали к рогам, что, по поверьям, должно было принести хорошие удои молока. Всю зелень, служившую украшением в иванов день, не выбрасывали, а сохраняли до какого-либо традиционного срока — до михайлова дня, считавшегося концом полеводческого года, или до рождества. В этот праздник ее скармливали коровам и овцам — предполагалось, что зелень сохраняла магическую силу и способствовала успеху в животноводстве.
Крестьяне считали, что летнее солнцестояние (так же, как и зимнее) длится три дня: три дня солнце «находится в гнезде», после чего «переходит на другую половину», когда дни укорачиваются «в пользу батрака»{367}. Но праздновалась, как и у всех народов, вся ночь на 24 июня.
Вечер 23 июня отмечался торжественным обильным ужином, но время года было еще голодное: старые запасы уже кончились, а новых еще не было. Единственное, что имелось уже в достаточном количестве, — это свежие молочные продукты, которые и преобладали на праздничном столе. В Саво раньше было принято варить непосредственно на выгоне или на месте дойки коров на костре молочный суп, который затем несли на паровой клин поля и там ели. В центральной Похьанмаа варили «иванов сыр» — суп из молока и сыра (juhannusjuusto), похлебка имела красноватый оттенок и сладкий вкус. Парни ходили ночью по дворам пробовать, кто из девушек сварил суп лучше{368}. Кроме сырного супа подавали жареный сыр; в Хямэ было традицией давать каждому обитателю дома по целому сыру, для чего заготавливали заранее нужное количество.
Традиционным блюдом были также «яичная каша» (munavelli) — род омлета из молока и яиц и яичное масло (munavoi) — смесь из рубленых крутых яиц и масла. В некоторых местностях, например в Сатакунта, пекли пресные или на дрожжах оладьи из ячменной или пшеничной муки{369}.