Сергей Тишуков – Артефакт (страница 9)

– А колдуны тут есть? – напомнил о себе Макс, – Или ведьмаки? Как правильно?

– Есть, – ответил я.

Мы как раз подошли к кафе, перед входом в которое расположилась довольно многолюдная компания. Парни и девушки словно кого-то ждали. Или чего-то. На фоне их внезапно проявившегося к нам интереса, Наташе не следовало выглядеть чересчур умной, занимаясь просветительской деятельностью.

– Но ведьмы с колдунами не ладят, – продолжил я, когда мы прошли внутрь и, не раздеваясь, уселись за свободный столик в глубине зала, – Наверное, это из-за источника силы. Ведьмы черпают её из окружающей природы, в основном из земли, воды, воздуха. Любой ветерок или дерево могут стать источником энергии, которую они, пропустив через себя, превращают в материальное воплощение своих желаний. Я изучал их заговоры и привороты, и ничего не понял. По мне так сплошная абракадабра. Но у них это срабатывает. Вот не знаю как, только испытывал на собственной шкуре. Мои заклинания бессильны против их бормотания. Это больше похоже на чтение мантр или цитат из ведических самхитов. Не знаю. И что удивительно они работают только, когда ими пользуются женщины. Наши аналитики утверждают, что дело даже не в половой принадлежности, а в понимании процесса, соизмерении желаемого и возможного, интонации.

– Вот что тебе скажу, – понимающе подытожил Макс, – Это всего третья реальность, где мне довелось побывать, но везде: и дома, и в твоём мире, женщины одинаковы. Ни один мужик, ни где, не смог понять чего в действительности хочет женщина. А ведь, согласись, неоднократно пытались и обломались, принимая те объяснения, которые им позволили принять. Списав всё на тот факт, что с женщинами у нас мир, дружба, жвачка и шаткое взаимопонимание. И не важно, чего они хотят. Главное, что мы частично можем реализовать их желания, а частично они перетопчутся. Помню, Ксюша, когда спрашивал её, что же конкретно она хочет, всегда отвечала: «Какая разница? Я всё равно, пока ты докумекаешь, передумаю».

Молоденькая официантка, больше похожая на подрабатывающую студентку, принесла меню и, достав из кармана передника блокнот с ручкой, замерла, ожидая заказа.

Особо мудрствовать мы не стали. Заведение специализировалось на молодёжной клиентуре, которую мало интересовали гастрономические изыски, а помещение использовали в основном для встреч, бесед и свиданий. Выбрали себе пиццу, попросив накидать сверху побольше колбасы и сыра, салат под названием «весенний» и чай. В дополнение ко всему Наташа заказала два пирожных, вазочку взбитых сливок с шоколадной крошкой и ванильное мороженное.

Василькового цвета глаза принимающей заказ девушки в изумлении уставились на миниатюрную фигурку нашей переговорщицы. В них отчётливо читалась зависть и восхищение.

– Кажется, я увлеклась, – спокойно сказала Наташа, а мне страшно захотелось заглянуть под стол, на её эмоциональный сканер.

– Ничего страшного, – успокоил я. – Завтра нас здесь уже не будет.

А Макс язвительно добавил:

– И у жителей появится легенда о девушке, способной съесть кучу вкусняшек не заботясь о своей фигуре.

– Пойду, помою руки, – добавил он, собираясь встать.

– Сидеть, – улыбаясь, приказал я, оглядываясь по сторонам, – Думаю, ничего не случится с твоим желудком, если разок проигнорируешь правила гигиены. В крайнем случае, выдам из стратегических запасов упаковку таблеток от диареи.

Макс быстро сообразил, что от него требуется и, изобразив на лице, беспечную улыбку, полностью расстегнул молнию куртки.

– Грешишь на компашку, тусующуюся перед входом? Мне не показались они опасными. Контингент не тот.

– Согласен, но лучше сейчас не разделяться. К тому же их могли использовать в качестве соглядатаев. Поэтому, максимальная бдительность. Быстро едим и спокойно уходим.

Уже вытирая губы и пальцы салфеткой, я сообразил, что последнее распоряжение, мягко говоря, оказалось опрометчивым. Всё кафе потрясённо взирало на то, как Наташа, стремясь выполнить команду «быстро» буквально, с непостижимой для обычного человека скоростью управилась сначала с пиццей, потом с немаленькими пирожными. А затем десертная ложечка, с логотипом кафе на длинной ручке, так резво замелькала между вазочками с мороженым и сливками, и её ртом, что пришлось констатировать полный провал нашей конспирации.

– Уходим отсюда, – стараясь говорить как можно тише, прорычал я и, поспешно бросив на столешницу купюру, гораздо превышающую сумму заказа, рванул к двери.

Я не паникёр и совершенно не опасался мифического провала или раскрытия. Мы не шпионы в тылу врага и нет нужды страдать от чьего-то повышенного внимания. В конце концов, сам надеялся на повторное покушение, даже стремился вынудить к нему, но на приемлемых для нас условиях. Обстановка в кафе этому не соответствовала. Совершенно. Слишком много народа собралось в помещении. Я боялся не их, а за них. Если сейчас наши таинственные противники явятся сюда желая довершить начатое, если их снайпер не пытался меня напугать, а действительно промахнулся, то многие, из находящиеся сейчас в кафе, не переживут этого события. Причём убьём их мы. А убийцами ни в чём неповинных людей, ох, как не хотелось становиться.

Я чуть-чуть не успел. Двух шагов не хватило, чтобы выскочить на улицу, на оперативный, как говориться, простор. За стеклом входной двери появились два мрачных типа в чёрных толстовках, с надвинутыми на глаза капюшонами. Один машинально попытался открыть дверь, а второй, достав из кармана «кенгурухи», боевой амулет, разрядил его прямо через стекло.

Мне повезло, что напавшие сами не ожидали нашего появления и к тому же абсолютно не имели практики в подобных делах. Засуетились, надеясь исключительно на силу оружия.

Внешне амулет походил на тактический фонарь. Убийца крепко сжал корпус в ладони, а линзу направил мне в грудь. Вспыхнул пунцовый цветок перед отражателем и, сфокусировав луч, выбросил его вперёд. Стекло мгновенно лопнуло и именно благодаря этому дверь не швырнуло в нашу сторону. Зато мощная ударная волна ворвалась в кафе, сметая всё на своём пути.

Мой же опыт позволил нивелировать последствия удара. Предчувствуя нечто подобное, я заблаговременно достал миниатюрную копию богатырского щита и, выставив перед собой, активировал защитный амулет. Излучение не пробило силовое поле, удалось даже частично погасить ударную волну, как резиновая накладка на прикладе гасит силу отдачи. Но мощь толчка была слишком велика. Меня швырнуло на Макса, тот, каким-то образом исхитрившись, сумел отпрянуть в сторону и подхватить меня, не позволив упасть. Впрочем, это не помогло и мы оба, скользя подошвами по керамограниту напольного покрытия, унеслись далеко вглубь помещения.

Я слышал, как в ужасе вопят посетители кафе, в панике мечутся по залу, ища укрытие, как матерится Макс, не понимая, какая преграда мешает ему прыгнуть на врага.

Наконец заряд фонарика иссяк. Полагаю, киллер оказался полным лохом в обращении с оружием. Сразу включил пробойник на полную мощность, и быстро посадил ресурс аккумулятора.

Поняв это, я снял блок защиты и метнулся в самый дальний угол, успев крикнуть Максу, что настало его время.

Два раза повторять омоновцу приказ не нужно. Макс выхватил из кобуры эбонитовый цилиндр и тут же пронзительно-белый жгут огня вырвался из рукояти и заплясал вокруг телохранителя. Это не был, как я ожидал, световой меч. Нечто совершенно другое. Кнут, скрученный из нескольких газообразных волокон в подобие плетёного из сыромятной кожи ремня. Оружие, которым нет нужды колоть или рубить противника. Макс крутил и хлестал концентрированной энергией вокруг себя словно деревенский пастух, собирающий коров в единое стадо. К тому же кончик хлыста в момент удара разгонялся до сверхзвуковой скорости, щёлкал, и никто не успевал увернуться от соприкосновения с ним.

Первый удар пришёлся по запястью неосторожно вошедшего в помещение наёмника. Амулет в виде фонаря отлетел в сторону вместе с отсечённой рукой. Следующим взмахом, попутно разрезав пополам железобетонный пилон, поддерживающий потолок, оплёл фигуру нападавшего, отделив торс от бёдер.

Второй наёмник оказался настолько бесстрашным, что обойдя убитого подельника, двинулся на Макса, вытаскивая из-за пояса пистолет. Кнут кружил внутри внезапно оказавшегося тесным помещения, уничтожая всё, до чего успевал дотянуться. Какой-то парень, совершенно обезумевший от страха, отшвырнув вцепившуюся в него подружку, вскочил и попытался выбежать на улицу. Макс взмахнул плетью, целясь в противника, и перерубил его наискосок, даже не заметив. Зато полоснул киллера по шее, и отсечённая голова запрыгала по керамограниту, вывалившись из капюшона.

– Всё! – с облегчением выдохнул Макс, и нити плазмы втянулись в эбонитовую рукоять.

Поле боя осталось за нами, но последствия победы выглядели катастрофическими. Столы и стулья, разбросанные вокруг, в основном пострадали от остаточного удара пробойника, который щит сумел погасить лишь частично. Довершила разгром паника, устроенная перепуганными клиентами заведения, ну и, конечно, самый страшный урон нанёс плазменный кнут. Он легко перерубал всё, начиная от дерева с пластиком, заканчивая бетонными пилонами, то ли имитирующими какой-то архитектурный стиль, то ли оставшимися после основательного расширения помещения.