Сергей Тенев – Маг в отпуске (страница 6)

— Некрополь — это там, где играют в карты, он невкусный. И нет, это не пикси, это такие же высокие, как я... ну, не все как я, но тут долго рассказывать. Не злые, просто… голодные, чая не напастись.

Я спрятал КУС и обратился к Пип.

— Пип, а как так вообще получилось, что тебя поймали?

Пип, которая как раз пыталась водрузить на голову блестящую обертку от конфеты, словно корону, замерла. Ее фиолетовый свет на мгновение потускнел, а крылышки перестали жужжать.

— «Поймали?!» — зазвенел ее голосок у меня в голове, и в нем слышалось искреннее возмущение. — «Меня не поймали! Меня обманули!»

— «Я летала далеко! Дальше, чем велела Королева», — призналась она, понизив «голос» до виноватого шепота. — «Я искала самые редкие лунные орхидеи для венка! Они растут только у самой кромки леса, там, где начинается земля толстых-жадных!»

— «И я увидела ее! Блестяшку! Огромную, сияющую, как... как твои монеты! Она лежала прямо на камне. Я подумала, это упавшая звезда! Или слеза луны!»

Она вспыхнула оранжевым цветом и топнула ножкой по моему камзолу. Кажется, я задел ее за живое.

— «Я подлетела потрогать... а это была ловушка! Липкая, противная сетка из железных ниток! Она упала прямо на меня! Ф-фу! Я прилипла!»

Она аж съежилась, вспоминая этот момент.

— «А потом он пришел. Толстый-жадный вор! Он пах как... как мокрый камень и гнилые грибы! Он смеялся! Я пыталась его укусить! И кинула в него огненной пыльцой!»

Ха, я сразу вспомнил бороду хафлинга.

— «Я пыталась спеть ему Песню Спутанных-ног, но он сунул меня в эту ужасную железную коробку!»

Теперь понятно, почему на площади я слышал лишь неразборчивый шум. Клетка была зачарована и глушила ментальную магию. Получается полурослик побаивался колдовства пикси.

Она опустила голову и продолжила, а я все поражался. Столько эмоций в таком крохотном создании — тут раздолье для энергетического вампира. Хотя нет, он, наверняка лопнет от переизбытка чувств.

— «Там было холодно и воняло железом. Я думала, я больше никогда не увижу Тис...»

Она замолчала, но тут же встряхнулась, словно отгоняя плохие воспоминания.

— «...Но потом пришел ты, Салкрит!» — ее свет снова стал ярко-фиолетовым. — «Ты пах звездами! И ты дал ему монеты! И он сразу убежал!»

Она решительно кивнула, ее настроение мгновенно сменилось с трагического на восторженное.

— «Больше никогда не полечу к блестяшкам! Если только... если только это не твои конфеты!» — и тут же принялась поправлять блестящий фантик на голове.

— Будь осторожна, Пип. В следующий раз я не смогу помочь, — произнес я максимально серьезным тоном.

Она пронзительно посмотрела на меня и почти замерла. Похоже, я смог до нее достучаться. Она пару раз медленно моргнула.

— «Я... я знаю, Салкрит», — ее голосок в моей голове прозвучал необычно тихо, без привычного звона. Ее сияние потускнело до мягкого, лавандового оттенка. — «Ты... ты прав. Толстых-жадных много. А пахнущих-звездами — мало».

Она грустно посмотрела на свои крошечные, все еще липкие от крема ручки и целых три секунды всерьез обдумывала опасность мира за пределами ее леса.

Но затем она резко встрепенулась. Она подлетела прямо к моему лицу, ее свет вспыхнул с новой силой.

— «Но я теперь умная! Очень-очень умная!» — решительно заявила она. — «Я больше не попадусь! Я буду кусаться сразу! И я не буду трогать блестяшки, которые лежат на камнях!»

Она сжала кулачки, полная решимости.

— «Я буду осторожна!» — наконец, торжественно произнесла она. — «Честное-пречестное слово пикси!»

Чтобы закрепить клятву, она, как маленький фиолетовый метеор, сорвалась с места и легонько «боднула» меня в кончик носа, оставив на нем крошечную, мерцающую частичку света, и тут же отлетела, хихикая, словно совершила невероятную шалость.

Я усмехнулся на заверения Пип и ее неожиданный «поцелуй» в нос.

К этому моменту пиршество вокруг нас уже закончилось. Пикси разглядывали фарфоровые чашечки и полированный стол, перешептываясь и иногда бросая на меня взгляды, полные восхищения.

Лес все-таки вдохновлял на искусство, и после пира с пикси меня пару раз посещала идея: как бы запечатлеть этот момент и подарить его лесу? КУС для этой цели не подходил. Что ж, пора вспомнить уроки анатомии монстров и Элеонору, заставлявшую детально зарисовывать каждое создание на холсте и указывать его слабые места. Она считала, что так мы лучше усвоим материал, и была права. Она даже циклопа научила рисовать. Жаль, что мольберт так просто не достать, опять придется делать широкий туннель до моего склада…

Я медленно провел указательным пальцем по воздуху, концентрируясь на потоках пространственного кармана. Под моей волей пространство сжалось, и появилась тонкая полоса. Оставалось лишь раздвинуть ее. Я просунул пальцы в щель и развел ее, как створки двери.

Быстро смахнул пот, пока никто не заметил, и вытащил нужную вещь. Мой старый добрый мольберт из светлого дерева; на нем уже был закреплен холст. Рядом был пристроен столик с красками и кистями. Не садясь, я начал рисовать.

Движения были быстрыми и точными: двадцать лет учебы с Элеонорой давали свои плоды, да и магию никто не отменял. Краски подчинялись не только кисти, но и моей воле. Там, где было нужно, краска расплывалась определенной фигурой, заполняла пространство или смешивалась с другими цветами. Кисть выступала как помощник, так было проще сконцентрироваться на процессе. Несколько пикси с блестящими обертками осторожно подлетели и начали заглядывать в холст, даже Королева была тут.

Сначала на холсте появилось зеленое сияние — мой мазок передал мягкий, потусторонний свет мха. Затем я несколькими точными движениями обозначил исполинские корни Великого Тиса, темные и древние. Потом переключился на пикси. Я не пытался передать все один в один, да и большинство пирующих уже разлетелось или выглядывало у меня из-за спины. Лишь несколько уснуло за столом, а еще парочка играла с оберткой.

Когда пикси заметили, что их начали рисовать, они даже ахнули, чуть не сбив меня с ритма.

Вот я широким мазком ярко-фиолетовой краски рисую Пип, которая в восторге парит над пустым блюдом из-под пирожных, перемазанная десертом. Вот два огонька, розовый и голубой, дерутся за одну блестящую обертку. А вот целая стайка пикси окружила крошечный эклер, как охотники — диковинного зверя.

Краски были непростые, они передавали не только цвет, но и свет. Например, светящийся мох мерцал и на картине, пикси тоже переливались оттенками. От нарисованного чая даже медленно исходил пар, а листья на холсте едва заметно колыхались, словно от теплых потоков воздуха. Минут через двадцать картина была готова.

Обернувшись, я заметил зависший в изумлении народец. Видно было, что им понравилось. И я был этим очень доволен. Через секунд десять одна из них все же смогла заговорить.

— «Он... он украл наш пир!» — испуганно прошептала одна пикси из толпы.

В смысле украл? Я сам застыл, как пикси.

— «Нет, глупенькая!» — немедленно ответила ей Пип, которая с восторгом смотрела на свой портрет. — «Он его сохранил! Смотрите! Вот я! А вот Тилли, она уронила карамельку! Точно как было!»

Королева подлетела совсем близко к холсту, внимательно изучая мазки.

— «Ты поймал мгновение, Салкрит», — ее музыкальный голос прозвучал с оттенком благоговения. — «Ты создал воспоминание, которое можно потрогать. Это сильная магия».

— Это просто хобби, — пожал я плечами. — Повесьте где-нибудь. Если хотите.

Я широко зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Аристократическая скука на моем лице сменилась сонливостью.

— После перехода в новый эфирный климат вечно тянет в сон, — пробормотал я, потягиваясь. — Я тут вздремну пока что.

Пип, услышав это, тут же прекратила любоваться картиной и подлетела ко мне, вся во внимании.

— «Спать? Салкрит хочет спать? Конечно! Отдыхай, отдыхай!» — она начала деловито суетиться. — «Здесь! Прямо здесь, у корней Тиса! Самое теплое и безопасное место во всем Лесу!»

Я не возражал. Место и вправду было отличным. Гигантский корень Великого Тиса, покрытый толстым, мягким и теплым мхом, образовал идеальное естественное кресло или, скорее, ложе. Я устроился на нем, откинувшись на живую, светящуюся "подушку". Хорошо, что мох не красит камзол, чистить бы замучился.

— «Ш-ш-ш!» — скомандовала Пип, носясь над поляной и разгоняя любопытных пикси. — «Тихо! Все тихо! Конфетный Король спит!»

Пикси не разлетелись. Они уселись на ветках и грибных шляпках вокруг поляны, наблюдая за мной с благоговейным любопытством.

— «Да, Пип тут явно стала главной после Королевы», — подумал я, закрывая глаза.

Лес послушно стих. Хихикающие грибы умолкли. Шепчущие лианы понизили свой шепот до едва слышного бормотания. Даже мелодичный звон кристаллических нитей на Тисе, кажется, стал тише, превращаясь в нежную колыбельную. И я заснул почти мгновенно.

***

По внутренним часам я проспал часов семь, не меньше. Глаза открылись сами собой. Меня разбудил не внешний раздражитель, а переполнявшее тело чувство абсолютного покоя и свежести. Кажется, мне снилось, как Пип летала за кабаном и пыталась надеть на него шапку из фантика... а может, это просто случайные мысли. В любом случае, я был полон сил. Определить, день сейчас или ночь, в лесу было невозможно. Тут, как я понял, всегда было светло от мха и грибов.