Сергей Тарасов – Сундук приключений и авантюр (страница 4)

Оставалось только разобраться с панелью управления, – кнопками и рычажками, за что они отвечают. И познакомиться с мониторами и с дисплеями: наверное, этот кораблик обладал собственным мозгом, а может быть и разумом. Я захватил из дома толстую тетрадь и целые дни проводил с ней,– нажимал какую-либо кнопку и смотрел, что из этого получиться. В один из дней я нажал огромную красную кнопку и аппарат начал подниматься над землей. Но я успел нажать кнопку, которая отменяла все мои действия, и аппарат послушно улегся на свое место.

Несмотря на то, что крылья у аппарата и хвостовое оперение держались на соплях, а также на изоленте и скотче, я, наконец, решил доставить его домой, – пролететь на нем несколько километров и приземлиться во дворе дома. Конечно, было бы лучше доставить аппарат по дороге, на каком-нибудь автомобиле, но автомобиля у меня своего не было, а воспользоваться случайно попавшим авто я не рискнул, – уж очень странно выглядел аппарат. Мне надо было рассчитывать только на себя: – пролететь от поляны до своего дома на этом аппарате.

Для полета я составил алгоритм действий: – выучил, какие кнопки мне надо нажать при взлете, полете и посадке. На мозг этого кораблика я не рассчитывал, – с ним я был еще не знаком, и готов познакомиться с ним уже дома.

Но вышло по-другому…

Вечером я утащил все инструменты домой, оставил только скотч и отвертку с пассатижами, и рано утром пришел на полянку, где стоял весь обмотанный скотчем и изолентой мой аппарат. Выглядел он на первый взгляд довольно страшновато, но я точно знал, что крылья не отваляться, и хвостовое оперение тоже: – там, где я не мог поставить заклепку, я делал отверстие и скреплял детали болтами. У меня в мастерской почти не осталось болтов и гаек, – все они ушли на аппарат.

Утром, позавтракав, я пришел на полянку к своему аппарату и залез в кресло пилота. Пора браться за дело. На всякий случай я задвинул колпак и нажал красную кнопку. Аппарат начал медленно подыматься. Когда он поднялся выше елей, откуда-то из-под приборной панели вылез штурвал, а на одном мониторе появилось меню: – я понял, что аппарат предлагает мне, куда мне лететь. Но я игнорировал меню, так как с ним я еще не был знаком, а повернул штурвал и нажал педаль газа. Мотор аппарата взревел и через какую-то долю секунды я заметил подо мной берег моря с пальмами. Ничего себе, подумал я, и повернул штурвал. Педаль газа я так сильно не стал нажимать, поэтому под крылом проносились горы, потом степи, и наконец, я сориентировался, – аппарат летел вдоль железнодорожной ветки в мой город. Я еще уменьшил газ и все равно еле не проскочил свой дом.

Это был очень быстрый аппарат, и я вообще убрал ногу с педали. Сначала хотел посадить машину во двор, но потом передумал, а выбрал для этой цели огород: – там было попросторней. За спуск отвечал теперь штурвал, и я спокойно, без всяких лишних движений опустился рядом с теплицей, прямо на грядку с укропом. Потом выдохнул изо всей силы и расслабился. Монитор передо мной еще показывал меню, и я этим воспользовался – стал его изучать. Надписи в нем были на неизвестном мне языке, и я не мог понять, что мне хотел предложить мозг этого маленького, но удаленького кораблика. Мне надо было срочно научить его русскому языку.

В самом низу меню стоял квадратик, внутри которого стоял плюс. Когда я на него нажал, на мониторе показалось розовое, пустое поле. На всякий случай я приложил к экрану свою тетрадь и понял, что мозг тщательно изучил, отсканировал ее, потому что потом он стал вести со мною диалог на русском языке. Но ошибок у него было великое множество, и я не выдержал, – вылез из кабины, сбегал в дом и принес две толстенные книги – большую советскую энциклопедию и орфографический словарь русского языка.

Приложил сначала к экрану монитора сначала энциклопедию, а потом словарь. Через минуту на мониторе появился вопрос – кто ты. Я сразу объяснил, на клавиатуре, что сейчас я владелец этого аппарата и друг. Обучение центрального корабельного мозга продолжалось, но уже быстрее, и настал момент, когда я стал задавать вопросы. Одни вопросы были общие: – откуда он прилетел, где пилот, и так далее. Кроме того, меня интересовал сам кораблик, – его возможности, задачи, которые он мог решить, его строение, двигатель, вооружение и многое другое.

В конце концов, я понял, как мне правильно им управлять, как оставаться невидимым, как пользоваться бортовым оружием и так далее. После пары часов, проведенных перед монитором, у меня вспухла голова, а желудок, наоборот усох. Мне надо было поесть и отдохнуть. Я известил об этом корабельный мозг, и поставил ему задачу – проверить все оборудование и если надо будет моя помощь, то известить меня, как я только снова появлюсь.

Накрыв космический кораблик тентом, я отправился на обед и послеобеденный сон, так как очень устал. В жизни мне не попадало на свалке такое устройство, как этот кораблик с мозгом. Чтобы им пользоваться, мне предстояло многому научиться. Впереди у меня были целые недели учебы и практических занятий, в ходе которых я то летал в собственной галактике, то вылетал в глубокий космос. Уже через месяц я понял, сколько я успел узнать, и сколько мне предстояло узнать и научиться. Мозг этого кораблика был настоящим кладезем знаний, и я не жалел времени.

Сам космический кораблик был с какой-то планеты без названия, и даже не из нашей галактики. Несмотря на то, что он был такой маленький, он летал со скоростью, превышавшей скорость света в несколько сотен раз, обладал каким-то сильным силовым полем, которое позволяло ему пролететь сквозь плазму и оружием, способным любую планету превратить в груду метеоритов.

Находясь в кресле на борту этого кораблика, под защитой корабельного супермозга, силового поля и оружия, я был в абсолютной безопасности. И я, не вникая в лишние для меня детали, пользовался этим, как мог – летал, где мне нравиться, где можно и нельзя. И всегда, когда прилетал домой, вспоминал, где я нашел это чудо – обычной помойке…

Звездные сестры и братья

С тех пор, как мы с Юрой наткнулись в обычном геологическом маршруте на урановое месторождение, прошло почти десять лет. Юра уволился из этой геологоразведочной партии, нашел другую работу и купил себе в городе квартиру, я переехал в другой район и вышел на пенсию. Мы с ним практически не встречались за эти прошедшие годы, и два первооткрывателя уранового месторождения остались без заслуженной награды. Об этом месторождении напоминает лишь образец, который у меня остался: он и сейчас лежит на моей книжной полке.

Я иногда думаю, почему нашей партии не дали денег, чтобы оценить это месторождение, которое располагалось в экономически освоенном районе, в нескольких десятках километров от областного центра. И вот однажды я решил, наконец, съездить в знакомые места и посмотреть, как поживает моя находка.

Стояла поздняя весна, погода была уральской – то было +20°, то -1°, что-то делать в огороде было невозможно, к тому я еще здорово простыл от такой погоды. А вот съездить в сосновый лес и развеяться, было то, что надо.

Собрал небольшой рюкзак и поехал. Решил добираться до Газеты прямо от поселка Двуреченск – напрямик, по лесу. У меня была топографическая карта, и запас продуктов дня на три. К тому же в пределах Газетинского гранитного массива несколько лет назад начали добывать щебень, и мне было интересно посмотреть на этот карьер – вдруг в нем тоже были урансодержащие породы.

Я шел по весеннему, сосновому лесу и был рад, что выбрался в тайгу, хотя бы на несколько дней. Меня так достала эта простуда, что мне совершенно было необходимо подышать свежим сосновым воздухом. Вся дорога была укатана тяжелыми грузовиками – это с гранитного карьера вывозили щебень. Он был не очень большой – метров сто пятьдесят в поперечнике и глубиной до пятидесяти метров. Сейчас на нем не было ни машин, ни людей. В будке охраны не было никого, и я, пользуясь, случаем, спустился в карьер и все внимательно осмотрел. Никаких жил в гранитах не было – даже кальцита и кварца – везде был среднезернистый биотитовый гранит. Смотреть на эти убогие граниты мне скоро надоело, я вышел на дорогу и отправился к своей цели – своему урановому месторождению.

До него было идти часа четыре по просеке, а потом еще километров пять по лесной дороге. Когда я добрался до цели, уже наступал вечер. Но я не спешил посмотреть на засыпанную разведочную канаву, которую документировал пятнадцать лет назад. У меня возникло какое-то странное чувство, что за мной ведётся наблюдение, либо меня ожидает какая-то опасность. Я остановился на лесной дороге, прямо перед лесной просекой, по которой мне надо было пройти до канавы сто метров, присел на обочине и стал размышлять, что мне пытается сообщить мое второе «я».

Данных для анализа было мало, и я решил обойти это опасное место стороной, и посмотреть на свою канаву их глубины леса. Засунув штанины в носки, надев перчатки и на всякий случай накинув капюшон энцефалитки, я полез в самые клещеопасные места. Хоть лес и был сосновый, но подлесок у него был мощный – липа, рябина, и я не сомневался, что тут клещей было очень много. Хотя на улице стояла вполне прохладная погода, от этих тварей надо было заранее обезопаситься.