Сергей Тарасов – Сундук приключений и авантюр (страница 3)

Я вышел из магазинчика совершенно опечаленный и ошеломленный, – пока я копался в своем огороде, техника сделала мощный рывок и охота уже проводилась не только на Земле, но и в космосе, на каких-то удаленных планетах, может, даже не в нашей галактике. Надо же, раздумывал я, грызя свои когти и почесывая гребень на спине, стоит отвлечься на миг, а мир уже стал другим.

Звездолет на свалке

Осень взяла передышку. После неслыханных холодов и ветров, когда я замерзал в постели, несмотря на то, что спал под двумя ватными одеялами и в шерстяном свитере, а также в шапке-ушанке и в носках, снова наступило лето, и я немедленно этим воспользовался, – спрятал теплые вещи в сундук и принялся за ремонт. Чтобы подготовиться к этому ужасному, но неминуемому событию, мне надо было к нему морально подготовиться, – выспаться на несколько недель вперед, наварить на всякий случай каши, сварить побольше супа, – примерно на недели две, потому что предстоял ремонт кухни, а готовить себе еду в окружении кистей, краски, в условиях страшной грязи и разрухи я не мог.

Кроме всего, я должен нагуляться вволю, так как когда занимался ремонтом летом, времени на прогулки у меня не было. В результате у меня атрофировались ноги, и я с трудом добирался до постели. Хорошо, что мой путь лежал через гостиную, и можно было там сделать остановку, – посидеть, отдохнуть, как следует в кресле, и заодно посмотреть новости по телевизору и какой-нибудь фильм. После отдыха я продолжал движение к своей постели, и там успокаивался до самого утра. Но я находил в себе силы прочесть сборник анекдотов перед сном. Во сне мне снились поручик Ржевский, Штирлиц и Вовочка. Они рассказывали мне новые удивительные истории, но я их не запоминал и утром очень жалел об этом.

Читать мне было вообще-то некогда, и я с тоской смотрел на груду литературы на тумбочке, которую я подготовил еще год назад для того, чтобы прочитать ее в лютые зимние морозы. Но я так и не прочел ни одной книги: – сам начал писать роман в стихах и времени на чтение не оставалось.

Страшная вещь эта старость, – вчера я был молодой, полный сил мужик, а сегодня уже старик с шаркающей походкой, вставными зубами и был не в состоянии выйти на улицу, особенно в мороз. Но снег чистить все равно было надо, – для автомобилей соседей, и я брал лопату и занимался зарядкой на свежем, морозном воздухе. А сейчас, летом, мне надо было вспомнить молодость и перед ремонтом как следует облазить лес, – нагуляться так, чтобы я и не вспоминал о прогулках, когда буду красить стены и потолок на кухне.

Сделав над собой огромное усилие, я поднялся с кресла перед телевизором, потеплее оделся и вышел на улицу. На улице было жарко. Но я совершенно точно помнил, что утром были заморозки и поэтому одел под джинсы трико, а под курткой у меня был шерстяной свитер. Шапку и перчатки я тоже надел, но через пять минут их снял и засунул их в карман, – там они будут целее, и я не буду потеть под солнцем, которое вспомнило, что до зимы еще далеко и надо светить и греть.

Не спеша я прошел километра четыре, потом перекурил и прошел еще километров пять по лесу. Это был обычный геологический маршрут длиной девять километров, и я каждый день, когда был геологом, проходил такое расстояние. Мой организм привык к такой работе и радовался. По дороге, когда я дышал чистым лесным воздухом, пахнувшим падающей листвой берез и осин, вспомнил, что надо уже поворачивать к дому – уже близился вечер, и я проголодался, как волк. Возвращаться обратно той же дорогой мне было скучно, и пошел другой дорогой, которая была длиннее, но на ней можно было увидеть новые и забытые места с довольно удивительными для меня сюрпризами, которые мне подготовила судьба-злодейка.

Я шел и шел по осеннему лесу, дыша свежим лесным воздухом. Километр за километром оставались за моей спиной, и наконец, я вышел на знакомую лесную дорогу. Если по ней пойти, то через полтора часа я уже буду дома. Солнце уже скрывалось за верхушками елей, и я не стал рисковать, – пошел по знакомой дороге. Она проходила среди густого ельника, и в нем практически ничего не было видно. Я поглядывал по сторонам, но кроме елей, там ничего не было видно. Я шагал, думал о разных вещах, – о ремонте, работе, женщинах, охоте на рябчиков, о нарядных щеглах, которые перелетали с одной обочины дороги на другую, – обо всем, что мне приходило в голову. Когда дорога сделала очередной поворот, мои глаза автоматически отметили какую-то несуразность в густом еловом лесу, – там, в наступающем сумраке, было скопление каких-то серебристых деталей. Недалеко были коллективный сады, и я стал ругать садоводов за то, что они выкинули какой-то свой хлам в самую глухомань.

Иногда среди этого хлама попадались нужные мне вещи: – стройматериалы, краска, кисти и тому подобные материалы, которые можно было выкинуть после ремонта. Я остановился, чтобы подумать – лезть мне в ельник, или пойти дальше по дороге. Лезть сквозь еловые ветки мне не хотелось, но я обозвал себя лентяем, и, не выдержав такого оскорбления, полез в самую гущу ельника.

Еловые ветки царапали лицо, шею, а всякий мусор сыпался мне за шиворот. К этому я был не готов – лазить по еловому лесу, а просто хотел прогуляться по осеннему лесу, иначе бы надел брезентовую куртку, с капюшоном. Ругая себя за неосмотрительность, я продвигался вглубь еловых зарослей, и не сводил своего взгляда с серебристых обломков. Они приближались с каждым моим шагом, и вскоре я вылез на небольшую полянку, окруженную высокими елями. На ней валялись целая груда серебристых обломков. Но под ними был остов какого-то аппарата. Садоводы вряд ли притащили этот аппарат сквозь еловые заросли, – он был большой для этого: размеры его были около четырех метров в длину и метра два в ширину.

Я сел на поваленную ель и стал изучать эти обломки и сам аппарат. Похоже, этот аппарат не притащили сквозь еловый лес, а он попал сюда по своей воле: – сверху, и, сломав себе все, что мог, упал, повалил при падении пару елей. Я схватил один обломок побольше, оттащил его на край полянки, потом утащил еще обломок, и таким образом расчистил место падения. Очистив аппарат от мусора, убедился в том, что обломки, которые я оттащил в сторону, были крыльями или хвостовым оперением. Сам аппарат теперь лежал передо мною и представлял собою капсулу с пузырем из небьющегося, прозрачного материала: – наверное, он был предназначен для пилота этого аппарата.

Судя по всему, он лежал здесь давно, так как все было покрыто мхом и лишайником. Но это меня не смущало – многие электронные устройства, найденные в аналогичных условиях, после того, как я их почистил, работали как часы. Может, и этот космический аппарат тоже будет работать, а может, и полетит.

Я начал чистить ото мха и лишайника все найденные детали, которые относились к аппарату, откидывая сучья и стволы елей в сторону. Когда я все почистил снаружи, постарался открыть стеклянный пузырь, под которым угадывались пульт управления и пара дисплеев. Нож для этого не подходил – он мог сломаться. Я начал им скоблить шов, по которому этот стеклянный пузырь прикреплялся к фюзеляжу, и видимо, что-то задел, так как после этого пузырь сдвинулся, и передо мной предстало кресло для пилота и многочисленные кнопки, рычаги и дисплеи. Пара проводов была оборвана, и, стараясь их не задевать, я залез внутрь и уселся на место пилота.

Мне там было удобно, и я начал знакомиться с пультом. Несмотря на то, что надписи около кнопок были на неизвестном мне языке, их было не так и много. Оставалось разобраться, для чего они предназначены. И меня сразу заинтересовало, откуда были выдернуты провода. Вернее, они не были выдернуты, а аккуратно обрезаны. Один из них был синий, а второй красный. Я ухитрился заглянуть под пульт управления и нашел место, где они были обрезаны. В общем, для работы мне нужны были инструменты. Всякий ремонт, а особенно ремонт электроники и космических аппаратов требовал разных отверток, изоленты, паяльника и электродрели. Кроме всего прочего, надо было приладить к этому аппарату крылья, хвостовое оперение, которые он потерял при падении. В лесу не было электричества, и мне надо было как-то выходить из положения.

Дома я нашел аккумулятор, набор отверток, паяльник, кусачки, пассатижи и на всякий случай взял еще молоток и большой кусок медной проволоки. Большую надежду я возлагал на изоленту и скотч. Нагрузившийся как ишак, я принес все к космическому аппарату. Ремонт продолжался почти целую неделю. Я сразу присоединил красный и синий провод и сразу на пульте загорелись разноцветные лампочки и дисплеи. На всякий случай я не стал нажимать разные кнопки: – старался держаться подальше от электроники, но не удержался, и нашел, а потом и включил радио. Теперь я работал под музыку и основную работу проводил на полянке: – приделывал крылья и хвостовое оперение к аппарату.

То, что я не мог приклепать на заклепки молотком, я приматывал изолентой и скотчем: – мне надо было привести этот аппарат в действие и прилететь на нем домой. Там, во дворе моего дома, можно было доделать то, что в лесу я не мог сделать без электричества.

Через неделю работы я собрал этот маленький космический аппарат. Он стоял на крошечной полянке и напоминал маленькие самолеты, на которых катаются дети в парках развлечений. Но, судя по обилию электроники, он мог летать самостоятельно, и одному богу было известно, что он еще мог вытворять.