Сергей Тарасов – Ослепительные фантастические истории (страница 1)
Сергей Тарасов
Ослепительные фантастические истории
Небесный кахолонг
В одном геологическом маршруте я дал большого маха, – или, если так выразиться, свалял дурака: – не зарегистрировал открытие месторождения очень ценного минерала. Тогда мне с рабочим надо было лишь отыскать на земле радиоактивную аномалию, которую обнаружил наш самолет в ходе аэрогаммаспектрометрической съемки. Она находилась, как потом выяснилось, на пашне, которую, к нашему несчастью, подготовили для нас местные крестьяне.
Они, за несколько дней до нашего визита вспахали огромное поле своим трактором, но взборонить поле им было лень, – а может, они ждали момента, когда мы с рабочим сначала пройдем по ней с радиометром? Идти по вывороченной плугом земле нам было очень трудно – сапоги наши то и дело проваливались в ямы, и мы каждую секунду спотыкались о куски вывороченной земли и чуть не сломали свои ноги на этой пашне.
Мы с рабочим ругались на каждом шагу, но все-таки шли вперед: – я впереди с радиометром и компасом, а рабочий спешил за мной с журналом и карандашом – записывал показания прибора, которые на ходу я ему говорил. Слева и впереди от нас были отличные грунтовые дороги, по которым несколько дней назад проезжали колесные трактора, комбайны и машины с зерном.
По этим дорогам было приятно ходить под ярким летним солнцем и едва веющим теплым ветерком. И мы, конечно, прошли бы по этим дорогам весело и с песней. Но гамма аномалия была нанесена главным геологом на аэрофотоснимке прямо на пашне черной тушью, и мы вынуждены были искать ее на этом непригодном для геологов и рабочих поле, стараниями местных крестьян превращенном в непроходимую полосу препятствий .
Перед работой, еще на отличной, утоптанной колесами машин дороге, я поднял гильзу вверх, померял радиоактивный фон, а затем измерил излучение от радиоактивного источника на радиометре и продиктовал результаты контрольного замера рабочему. Потом, с ужасными проклятиями, мы двинулись топтать пашню по нашему первому профилю.
Из опыта моей работы найти подобную аномалию можно было тремя-четырьмя профилями, но все зависело от удачи. Бывало, на аномалию уходило больше времени: – надо было пройти пять или шесть профилей, чтобы ее отыскать. Но лазить по этому перевороченному тракторами полю у меня не было никакого желания, – я хотел первым же профилем найти аномалию и отправиться домой: – в свою любимую штабную палатку, где меня ждал ватный спальный мешок и кружка с горячим чаем.
Ошибка при определении местоположения аномалии, если и была, то максимум на пятьдесят или сто метров: – на пашне валялись обрывки ленты, которую сбросили геофизики с самолета – так они отмечали место нахождения аномалии, которую нам предстояло найти на этом изуродованном плугами поле. Эту ленту, естественно, тут же запахали тракторами крестьяне, которые тут неделю назад в поте лица трудились над сбором урожая.
Когда сбор урожая ими был закончен, то зерно вывезли на местный элеватор, а ровное и красивое поле перепахали. Они, конечно, не подумали про нас: – геологов и рабочих, которые через неделю придут за этой лентой и будут разыскивать урановое месторождение, которое так некстати запахали своими тракторами с огромными плугами, которые выворачивали все на своем пути. Им не надо было ходить через эту пашню и они постарались, как могли – вывернули пшеничное поле наизнанку. А, может, знали и подготовили это когда-то ровное поле для нас, – геологов и рабочих, устроив нам кошмарную прогулку.
Мой рабочий уже целых полчаса прыгал за мной по комьям земли и произносил такие проклятия, что у меня волосы на голове вставали дыбом. Он проклинал всех и вся: тракторы с плугами, трактористов и агрономов, которые придумали вспахать поле, когда с него был собран урожай. Досталось всему агропромышленному комплексу, трактористам и агрономам, а также селекционерам и тем кузнецам, которые изготовили такие огромные плуги, после которых ему было невозможно пройти по распаханному полю и успеть за мной, – геологом, который шел впереди с прибором и компасом.
Я не слушал рабочего, – прыгал, как белка, по одним комкам земли с глиной на другие, – такие же здоровенные комья земли и глины, изредка проваливаясь в ямы, которые были между пластами глины и были искусно замаскированы этими хитроумными тракторами. На голове у меня были наушники, в которых счётчик радиометра отсчитывал радиоактивные импульсы, которые сливались негромкий треск. Кроме того, мне надо было хоть изредка посматривать на компас – идти по прямой линии, а не по дуге или по другой кривой линии, которую мне предлагал учебник геометрии.
Но у меня был огромный опыт ходьбы по азимуту, и я не сбивался со своей праведной прямой линии: – наши профили составляли около полукилометра, и я отклонялся максимум на метров пять от соседнего профиля. А расстояние от точки до точки, где надо было измерять радиоактивность, я мерял шагами, – каждый мой шаг был равен метру. Мне надо было отсчитать двадцать метров, взглянуть на шкалу со стрелкой и тут же сообщить показание рабочему, чтобы он записал его своим, – понятным только ему почерком, в журнал наблюдений.
В конце рабочего дня, – сразу после обильного ужина, он должен был нарисовать мне план изолиний гамма поля, в котором я должен был наметить место, где горняк выкопает огромный и глубокий шурф. Моя мстительная душа говорила, что этот шурф потом не надо закапывать – пусть этот трактор свалиться в него вместе со своим плугом и трактористом – пусть знает, как выворачивать целые пласты земли с метровой глубины. Но этого делать было нельзя – а жаль…
По технике безопасности все горные выработки должны быть закопаны. Иначе все крестьяне подымут шум и громкий вой, а потом не пустят нас, геологов, на свои поля. А в отместку им я придумал, как с этим воем и шумом бороться: – пусть наши самолеты вместо геофизической аппаратуры берут на борт авиационные бомбы и сбрасывают их на трактора, комбайны и любую сельскохозяйственную технику, которой вдруг захотелось проехать по ровным, как стол полям и вспахать их, – для того, чтобы ни один пешеход, включая геологов с рабочими, не смог пройти по этим буеракам.
Вдруг я отвлекся от своих приятных мстительных мыслей: – как отомстить крестьянам, которые выращивали для меня вкусные батоны с маслом и пряники, – я внезапно уловил своими длинными ушами нарастающий треск. Интенсивность радиоактивного поля неожиданно возросла, и я от неожиданности остановился на большом комке земли со стеблями – это все, что осталось от пшеницы, ячменя, а может быть, ото ржи или овса. Рабочий, который догонял меня на всем протяженном длинном профиле, не ожидал от меня такой подлости: – наехал на меня сзади и выразился гремучими словами. Но я не стал его укорять и бранить за наезд: – я шарил вокруг себя гильзой радиометра, – старался понять, в какую сторону растет гамма поле.
Точечных аномалий, – которые располагались в радиусе полутора – двух метрах, как правило, в природе не бывает. Аномалии тянулись вширь и вкось, – надо было только установить в какую сторону и быстренько найти на ней максимальное значение. Теперь, когда я нашел, наконец, свою аномалию, надо быстро найти на ней максимум, – эпицентр, как выразились бы геофизики. И я, не обращал ни на что внимания, шарил гильзой радиометра вокруг себя, а когда моей руки не стало хватать для промера окружающего пространства, прыгнул влево, вправо, а потом назад и вперед, не обращая внимания на комья земли под ногами.
Рабочий только успевал уворачиваться от моих резких прыжков по сторонам, и поэтому отскочил на десять метров в сторону. Но это его не спасло: – я выяснил, что повышенное радиоактивное поле тянется в его сторону и помчался на него, как курьерский поезд. Он прыгнул в сторону, но не рассчитал и оказался под моими кирзовыми сапогами. Рабочий упал и заполз под один пласт земли, вывороченный плугом трактора. Я прошел по нему несколько раз и втоптал его поглубже, – чтобы не мешал мне работать. Он не шевелился, а я, поняв, что максимум радиоактивного поля растет дальше, оставил его в покое и устремился вперед, – прыгая то влево, то вправо. Правая моя рука с гильзой радиометра непрерывно шарила по пашне и воздуху во всех направлениях, – искала эпицентр: – мою конечную цель на этой дьявольском поле.
Вместе с непрерывными прыжками по сторонам, я шевелил ушами, на которых были наушники и слушал то усиливающий, то ослабевающий треск. В продолжение таких беспокойных поисков – с прыжками во все стороны, прошло несколько десятков секунд, и в один момент я понял, что гамма поле начало уменьшаться. Я тотчас повернул назад и начал вертеться вокруг себя. Со стороны казалось, что я исполняю какой-нибудь вальс или менуэт, но я всего лишь искал максимум гамма поля.
Для этого я вернулся на несколько метров назад и опять наскочил на рабочего, который вылез из своего убежища и посчитал, что если я ушел вперед, то ему можно без опаски встать. Но я, как вихрь, опять налетел на него, и ему снова пришлось спасаться бегством. Отбежав от меня на добрую сотню метров, он решил, что я до него уже не доберусь и присел на огромный кусок земли, не сводя с меня своих круглых глаз, в которых застыл ужас и готовность бежать по пашне, куда глаза глядят.