Сергей Тарасов – Ослепительные фантастические истории (страница 3)

Нашему товариществу надо было привести несколько тонн этого замечательного кахолонга, и тогда бы мы с успехом его продали камнерезным мастерским. Несмотря на то, что он лежал на пашне, месторождений его в нашей стране было мало, и тогда я с горечью вспомнил, что уже не помню, где я его нашел. За годы, когда я занимался проверкой аэрогамма-спектрометрических аномалий – в течение десяти лет, у меня было порядка восемьсот аномалий и вспомнить, где нашел эту жилу, я уже не мог. А все материалы – аэрофотоснимки и карты районов работ я сжег в печке, когда понял, что их мне негде хранить.

С тех пор товарищество наше прекратило свое существование, – все его участники разбрелись по новым местам работы: – одни, как и я, стали снова искать урановую руду и золото на крайнем севере, остальные подались в коммерцию или вообще оставили геологию. В конце концов, я тоже оставил геологию и просто иногда путешествовал по нашим городам и за рубежом. Про кахолонг я уже не вспоминал, – до недавнего времени.

В этом году зима выпала какая-то странная: – в начале ее было мало снега, а в конце полетели снежинки и я устал убирать снег, который все падал и падал…

В одно утро я вышел с лопатой в огород – почистить занесенные снегом тропинки и сбросить снег с теплицы. Снег уже не падал – он покрыл белым пушистым одеялом весь огород, и я перед началом работы присел на лавочку – оценить белое безмолвие и красоту своего огорода. На кормушке для птиц сидела воробьиная орава – поедала крупу, которую я им насыпал, а синицы таскали семечки от подсолнуха подальше – в кусты смородины, и там трудились, добывая свой хлеб насущный – подальше от наглых и шумных воробьев.

Посмотрев на птиц, я взял лопату и стал чистить от снега тропинки. Белый, пушистый снег хорошо ложился на лопату, но ей все равно что-то мешало – какие-то комки зачерпывались лопатой и мешали ей скользить по дорожке, которую я начал чистить. Мне это надоело, и я решил узнать – что за непонятные комки лежали под снегом. Выковыряв несколько льдышек, я взял их в руку и стал рассматривать. Это были камни – очень белые и крупные. Сначала я подумал, что это лед, но решил их отогреть на кухне и посмотреть на них поближе – в теплой, домашней остановке.

Бросил лопату, я с этими камнями пошел на кухню. Там, когда они освободились от снежной корки, я с изумлением их узнал: это был не лед и не спрессованный снег. Это был минерал кахолонг – очень белый и красивый минерал. Внутри этих камней вспыхивали и гасли разноцветные искры, придавая им таинственный вид. Я, открыв свой рот, любовался этим красивым зрелищем очень долго, пока не вспомнил про снег в огороде и о том, что этих кусков мне надо набрать побольше.

Соседи в изумлении смотрели на мое занятие: – я установил в огороде сетку и просеивал снег. А когда со снегом в огороде было покончено, я ссыпал белые камни в мешки и попросил у них разрешения почистить дорожки них в огородах. Но, к моему разочарованию, кахолонга у них не было, – он был только у меня. Я утащил свою добычу в дом и перемыл все камни, которые нашел в снегу. Их оказалось много – несколько сотен килограмм: – я очистил весь свой огород от снега и камней…

И в каждом из таких белоснежных, слегка просвечивающих камней, сверкали разноцветные искры. Особенно их было видно в полутемной комнате. Такое красивое зрелище, доложу я вам!!! С одним таким маленьким кахолонгом я отправился в ювелирный магазин, где только на него взглянули, сразу пожелали его купить. Я не знал, за какую цену его продать и спросил об этом у геммолога. Он помялся несколько секунд и предложил мне десять тысяч рублей. Я поморщился и сделал вид, что ухожу. Тогда он увеличил сумму – до ста тысяч. Торговались мы долго и достигли невероятной суммы. Он купил кахолонг размером шесть сантиметров в поперечнике за полмиллиона рублей…

Мне даже выходить на улицу с такими деньгами было страшно, и я предложил ему, чтобы он положил эти деньги на мой счет в банк. Когда вся операция была закончена: – я стал богаче на полмиллиона рублей, а кахолонг перешел в его собственность, мы распрощались, очень довольные сделкой. На прощанье он захотел узнать, – есть ли у меня похожие камни, а я ответил ему, что посмотрю…

Это было невероятно – я заработал за полдня, когда убирал снег, полмиллиона рублей! А дома у меня лежало несколько мешков с этим удивительно красивым и очень дорогим минералом, который свалился на меня из голубого весеннего неба вместе со снегом. Я тут же назвал его небесным кахолонгом и стал думать, что мне с ним делать…

Гениальный деревенский механик

«Дай, Серега, поллитра бензина!» – с такими словами обратился к водителю рабочий, который вместе с геологом закончил стаскивать свою резиновую посудину в широкую реку, по которой им предстояло проплыть несколько дней, замеряя все обнажения на обоих берегах радиометром, и надеясь обнаружить урановую руду.

Я сидел рядом с Серегой на своем командирском месте в кабине военного ГАЗ – 66 и изучал возню на берегу. Все было, с моей точки зрения, сделано хорошо: – я высадил маршрутную пару прямо у реки, – для этого наша машина спустилась по крутому берегу и этим самым спасла геолога и его рабочего от ненужной работы – тащить лодку и свои спальные мешки с рюкзаками на берег. И я спокойно отнесся к просьбе рабочего налить немного ему бензина.

В этом ничего не было обидного и странного: – просто, как после того, как они в конце дня пристанут к берегу, чтобы переночевать, им не надо было долго разжигать костер и искать сухие дрова: – вылил стакан бензина в ветки и поджег. Это экономили их силы и время, потому что у них впереди еще было обустройство ночлега и готовка ужина. Геолог же был обязан привести в порядок свою полевую книжку – написать, что он пока не забыл, и составить план на завтрашнее плавание.

Но Серега вдруг взвился и сказал, что ни капли бензина он не даст. Рабочий выругался и пошел к своему резиновому ноевому ковчегу, в котором сидел геолог, изучая топографическую карту.

Двигатель машины взревел, и наш ГАЗ-66 начал разворачиваться, чтобы выехать на дорогу, которая была в сотне метров от реки. Я держался обеими руками за окно и поручень в кабине: – машина то кренилась влево, то вправо, но неуклонно ползла к дороге. Я был спокоен за водителя и машину: – позади у меня осталось почти два летних месяца, как я с ним ездил, и ни разу я его не ругал за плохую езду и плохое отношение к автомобилю.

И лишь двадцать минут я понял, почему он не дал поллитра бензина рабочему… Наш ГАЗ-66 уже катил по краю деревни, стремясь выехать на шоссе, и я стал устраиваться поудобнее, чтобы погрузиться в изучение топографической карты. По этому узкому, разбитому шоссе нам надо было проехать километров тридцать и выехать на автостраду, в конце которой находился маленький городок с заправкой. Покормив нашего железного коня, мы бы поехали на нем домой – в деревушку, где мы снимали дом.

Дома остались только один человек – мой водитель УАЗ 469, который стоял перед домом. Остальные были на работе – четыре наши маршрутные пары уже плыли по рекам, и я сегодня отправил в плавание последнюю. Завтра мне надо было встречать пару, которая проплыла свою часть реки. Она должна была день-второй отдохнуть дома, – перед тем как снова уплыть – уже по другой реке.

Серега был явно не в себе, – и на это была веская причина. Машина заехала на пригорок и стала кашлять. Серега заглушил двигатель и вылез. Я тоже занервничал, положил карту в полевую сумку и тоже приготовился к очередной неприятности. Водитель откинул кабину, внимательно осмотрел двигатель, а потом стал открывать бензобак. Возился с ним полминуты, а потом сказал – «Бензин кончился…»

Все стало ясно – видно, прибор ему говорил, что горючее на исходе, но Серега надеялся, что до автострады дотянет и там он попросит у какого-то шофёра ведро бензина, чтобы доехать до заправки. Но ничего у него не вышло. Нам не удалось добраться до автострады, – мы застряли в этой, богом забытой, маленькой деревне, где было только одна улица и десяток домов.

Найти бензин в этой деревне было почти нереально. А до заправки было около пятидесяти километров. Это называлось – приехали… Но я не стал ругать шофера – у меня было множество своих, таких же подобных случаев, когда я чудом, на последних каплях, выезжал из таких дыр, которых и на карте нельзя было найти…

Поэтому я перекинул полевую сумку через плечо и отправился в разведку – надо было выяснить, можно ли в этой деревушке выпросить или купить ведро бензина. До этого сезона мне везло: – я доставал бензин в безлюдных степях, в горах и глухой тайге. Да и я сам набирался опыта: – в степях или в тайге возил с собой полную бочку бензина, которую закапывал где-нибудь в укромном месте, – чтобы на этом НЗ доехать до базы или заправки. Так что я шел по деревенской улице спокойно и заходил в дома, у которых стояли автомашины или трактора. Не может быть, чтобы я не достал ведро бензина! – такая нелепая мысль мне совсем не приходила в голову…

Но пока мне не везло: – владельцы машин наотрез отказывались мне дать или продать даже литр бензина. Я их понимал и кивал головой, когда они мне начинали объяснять причину отказа. Заправка была далеко, и тратить горючее на поездку они не хотели. Я прошел все дома на одной стороне деревни, и стал обходить дома на противоположной. На этой стороне остался один дом, в который я не стал стучать – около ворот его стоял трактор, который работал на солярке. Наш газон работал на бензине, и ему солярка была ни к чему. Машиной здесь не пахло, и я почесал свой затылок – как это можно понимать? Идти до автострады мне не хотелось, и отпускать водителя тоже.