Сергей Свой – Выстрел, спасший Империю. 2 том (страница 4)

На следующий день Нечаев встретился с адмиралом Макаровым на борту флагманского броненосца «Петропавловск». Корабль был новым, построенным в 1899 году.

Макаров провёл гостя по кораблю — показал орудийные башни, котельное отделение, рубку, радиорубку.

— Вот, — сказал адмирал, хлопая с гордостью ладонью по броне башни главного калибра, — двенадцатидюймовки. Дальность стрельбы — пятнадцать километров. Вес снаряда — триста тридцать килограммов. Броня — сорок сантиметров. У нас скорострельность — два выстрела в минуту против полутора у Того.

Нечаев прошёл в кают-компанию, где уже был накрыт стол - Макаров пригласил отобедать.

— Степан Осипович, — начал Нечаев, отрезая кусок мяса, — вы верите, что русский флот может разгромить японский в открытом бою?

— Может, — твёрдо ответил Макаров. — Если мы встретим их вместе, а не поодиночке. Если не будем сидеть в гавани, как мыши в норе. Если будем атаковать.

— А вы будете атаковать?

— Не сомневайтесь в этом. Я — не трус.

— В этом я не сомневаюсь. Но осторожность все же не помешает.

— Нормальный бой - это когда трижды проверил, прежде чем пойти. А потом пошёл и победил.

— У меня есть секретная информация, — сказал Нечаев. — Японцы планируют напасть на Порт-Артур в ночь на 27-го января 1904 года. Внезапной торпедной атакой по кораблям, стоящим на внешнем рейде.

— Откуда известно? — Макаров нахмурился.

— Агентура. Источник надёжный.

— Тогда мы встретим их. Выйдем в море до их подхода. И дадим бой.

— Вы успеете выйти?

— Уверен в этом. У нас есть дозорные миноносцы. Постоянный дозор. Как только заметят врага — я выведу эскадру.

Нечаев знал, что в его реальности, 27 февраля 1904 года, японцы атаковали русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура, пока флот спал. Здесь будет иначе, он уверен.

Последние переговоры с Японией.

В августе 1902 года в Петербург прибыл японский дипломат — барон Комура . Он попросил аудиенции у императора, мотивируя это «желанием говорить о мире на Дальнем Востоке».

Николай II принял его в Царском Селе. Присутствовали министр иностранных дел граф Ламсдорф, военный министр Куропаткин и Нечаев.

Комура был невысок, сух, с цепким взглядом и идеально выбритым лицом.

— Ваше величество, — начал он, — Япония не хочет войны. Мы хотим мира и процветания в Азии. Но мы должны защищать свои интересы, как и Россия.

— Какие интересы там у Японии? — спросил император.

— Корея. Это наша сфера влияния. Мы готовы признать ваши права в Маньчжурии, если вы признаете наши права в Корее.

— А Порт-Артур и Дальний? — спросил Нечаев.

— Порт-Артур должен быть нейтральным. Любые японские корабли должны иметь право заходить в порт наравне с русскими.

— Это невозможно, — жёстко ответил Нечаев. — Порт-Артур — военная база России. Мы её строили, мы её защищаем. Мы же не просим допуска наших военных кораблей в ваши военно-морские базы.

— Тогда, — Комура сделал паузу, — Япония не может гарантировать мир.

В комнате повисла тишина.

— Барон, — сказал Николай, — мы тоже не хотим войны. Но ... Мы уже уступили вам Корею. Этого мало?

— Извините, но просто этого недостаточно, ваше величество.

— Нас не стоит запугивать, — влез Куропаткин.

Комура поклонился:

— Я передам ваш ответ моему правительству. Благодарю за аудиенцию. - Поклонившись еще раз, он вышел.

Император повернулся к Нечаеву:

— Ну, что думаете?

— Это война, ваше величество. Мы к ней уже готовимся.

31 декабря 1902 года.Нечаев сидел в кресле в своём доме, в Царском Селе. На столе — кутья, пироги, соленья. Марья возилась у печи, дети — Александр и Михаил — уже не бегали как раньше вокруг ёлки, а стояли у окна, наблюдая за фейерверками. Александру было семнадцать, он заканчивал гимназию и рвался в военное училище. Михаилу — тринадцать, он рос тихим и задумчивым.

— Папа, — спросил Александр, — а правду говорят что война с Японией будет?

— Не в этом году, но возможно будет.

— А ты пойдёшь воевать?

— Если император прикажет — пойду. Я солдат.

Марья, услышав разговор, вышла из-за печки.

— Твоё дело руководить, - сколько тебе лет, помнишь?

— Я не старый, не наговаривай на меня — усмехнулся Нечаев.

Она вздохнула. Спорить с ним в таких вопросах было бесполезно, она это знала.

В двенадцать ночи грянул салют. Нечаев поднял бокал:

— За мир. Или за победу, если мира не будет.

Шампанское было выпито. Год 1902 закончился.

Глава 3

Глава 3.Час, который не пробил

Санкт-Петербург, Зимний дворец, кабинет Нечаева. 27 января 1904 года, 00:30 ночи.

За окнами спал имперский Петербург. Невский утопал в сизом снежном мареве, фонари горели тускло — экономия угля, война всё-таки. Нечаев сидел в кресле, развернув его к карте на столе, но смотрел сквозь неё. Пепельница была полна. Пальцы машинально мяли край мундира.

— Генерал, — тихо позвал Давыдов из дверей, — половина первого. Прикажете подать кофе?

— Не надо, — голос Нечаева сел. — Что с Порт-Артуром?

— Тишина, ваше превосходительство. Телеграф молчит - опечатан по приказу Макарова. Последнее сообщение в семь вечера по нашему времени: «Всё спокойно.»

Нечаев усмехнулся.

— Давыдов, вы знаете адмирала Того?

— Только по рапортам, генерал.

— Он не любит действовать в лоб, — Нечаев встал, подошёл к карте Дальнего Востока, провёл пальцем от Цусимы до Токио. — Сейчас уже половина седьмого утра в Порт-Артуре. Уже рассвело. Или ещё нет? Идеальное время для атаки. За час до рассвета. Это когда усталый сигнальщик смотрит на восток и видит уже серое, а на западе — ещё ночь.

Он резко обернулся.

— Телеграфируйте во Владивосток. Пусть подтвердят связь с Порт-Артуром.

— Без приказа…

— Телеграфируйте чёрт возьми! — Нечаев ударил ладонью по столу.

Давыдов вышел, через минуту вернулся с видом человека, который держит в руках огромную, но ещё не "тикающую" бомбу.