Сергей Свой – Союз Антиоха III и Ганнибала (страница 20)
Ганнибал посмотрел на него внимательно.
— Тогда почему вы не сказали им больше?
Антиох невольно улыбнулся.
Вопрос был закономерным.
Но ответ на него лежал гораздо глубже, чем мог показаться.
— Потому что люди редко принимают новую истину целиком. Особенно если она разрушает привычный мир.
Карфагенянин задумчиво кивнул.
— Поэтому вы показываете её постепенно.
— Именно.
— Как осаждённую крепость.
— Как крепость.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
И оба понимали, что сейчас говорят не о военном совете.
И даже не о Риме.
О людях.
— Сколько времени у нас есть? — спросил Ганнибал.
Антиох ответил не сразу.
Он вновь подошёл к карте.
Провёл рукой вдоль побережья Греции.
Затем вдоль Италии.
После чего медленно произнёс:
— Меньше, чем хотелось бы.
Карфагенянин слегка нахмурился.
— Настолько плохо?
— Настолько.
На самом деле Андрей Воронов прекрасно понимал ситуацию. Даже лучше, чем хотелось бы.
В отличие от окружающих он знал направление движения истории.
Знал, что Рим уже почувствовал собственную силу.
Знал, что после победы над Карфагеном аппетиты Республики будут только расти.
Знал, что впереди Македония.
Греция.
Малая Азия.
Весь Восток.
Постепенно.
Шаг за шагом.
Год за годом.
Рим будет поглощать мир.
Не потому что римляне хуже или лучше остальных.
Просто потому, что в данный момент именно они строят наиболее эффективную систему расширения.
А эффективные системы побеждают красивые. Почти всегда.
— Я думаю о другом, — неожиданно сказал Ганнибал.
— О чём?
— О союзниках.
Антиох повернулся.
Вот теперь разговор переходил к действительно важным вещам.
— Продолжайте.
— Одни мы можем выиграть войну.
Но не мир.
Карфагенянин подошёл к столу.
— Если мы хотим остановить Рим, потребуется коалиция.
Настоящая.
Не временный союз испуганных государств.
А объединение тех, кто понимает угрозу.
Антиох почувствовал, как внутри возникает знакомое удовлетворение.
Именно этого ответа он ждал.
Потому что сам думал так же.
Любая большая держава падает не тогда, когда проигрывает битву.
А тогда, когда оказывается в политическом одиночестве.
— Македония, — произнёс он.
— Да.
— Этолийцы.
— Возможно.
— Некоторые греческие города.
— Если убедить их вовремя.
Ганнибал ненадолго замолчал.