Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 69)
---
Апрель-май 1877 года. Выдвижение войск к Дунаю. Дороги раскисли от весенней распутицы, обозы вязнут в грязи, солдаты толкают пушки. Но армия идёт — медленно, но неотвратимо.
Я с передовыми частями. Рация работает круглосуточно — связь с Кишинёвом, с Одессой, с разведчиками на том берегу.
— Ваше высочество, — Пантелей приносит свежие данные. — Турки перебросили к Никополю ещё одну дивизию. Зимница пока прикрыта слабо.
— Хорошо. Передайте в штаб: готовим переправу на 15 июня.
---
Начало июня. Берег Дуная у Зимницы. Я стою в зарослях ивняка и смотрю в бинокль на тот берег. Там, за двухкилометровой водной гладью, виднеются турецкие посты. Два батальона пехоты, четыре полевых орудия. Никаких серьёзных укреплений, никаких резервов поблизости.
— Ваше высочество, — рядом со мной материализуется генерал Драгомиров, командующий 14-й дивизией, которой предстоит первой форсировать Дунай. — Люди готовы. Плоты, лодки — всё спрятано в плавнях. Наплавной мост полностью готов и замаскирован возле нашего берега. По команде - отпускаем канаты и течение его повернет в тому берегу. Устойчивость и прочность - инженеры гарантируют. Ждём только темноты.
— Ночью переправляем первую волну, — отвечаю я. — Две тысячи штыков. Миномёты поддержат с этого берега.
— А турки?
— Турки ничего не увидят. Темно, хоть глаз выколи. А если заметят — миномёты заставят их замолчать.
Драгомиров кивает. Он опытный генерал, прошёл Кавказ, знает цену риску.
— Будем надеяться, ваше высочество.
— Не надеяться, — поправляю я. — Делать.
---
14 июня 1877 года. Вечер. Солнце садится за Дунай, окрашивая воду в багровые тона. Я на командном пункте, укрытом в прибрежных кустах. Рядом — Драгомиров, начальник штаба, связисты с рацией. Чуть поодаль — миномётные батареи, нацеленные на турецкий берег.
— Сколько времени? — спрашиваю я.
— Двадцать два сорок, ваше высочество.
— Начинаем.
Тьма сгущается быстро. Луны нет, звёзды закрыты облаками. Идеальные условия для скрытной переправы.
По команде - перерубили канаты свободной стороны моста и навалившись, оттолкнули от берега, крепко страхую свой конец этого сооружения. Тысячи людей затаили дыхание на этом берегу, глядя в черноту. Первые, разведотряды двинулись по мосту осторожно - закрепить прочно на другом берегу и дать сигнал нам.
Проходит час. Полтора.
— Ваше высочество, — шепчет радист. — Сигнал с того берега.
Я хватаю наушники. В них — условный код: «Заняли плацдарм. Встретили слабое сопротивление. Мост закреплен. Продолжаем высадку».
— Есть! — выдыхаю я. — Основной отряд - вперёд!
К утру на том берегу уже пять тысяч наших солдат. Турки пытаются контратаковать, но миномёты с нашего берега накрывают их позиции. Мины ложатся точно, выкашивая турецкие цепи.
— Ваше высочество, — Драгомиров докладывает по рации. — Турки бегут. Мы взяли пленных, трофеи. Потери — сто двадцать человек.
Я смотрю на цифры и не верю. В той истории переправа у Зимницы стоила нам около тысячи убитых и раненых . Сейчас — сто двадцать. Рация и миномёты сделали своё дело.
— Двигайтесь дальше, — приказываю я. — Занимайте плацдарм на всю глубину. К вечеру переправить всю дивизию.
---
15 июня. Утро. Я на турецком берегу. Вокруг — следы ночного боя: разбитые повозки, брошенные ружья, тела в тёмно-синих мундирах. Наши солдаты хоронят убитых, собирают трофеи.
— Ваше высочество, — подбегает молодой офицер, — турки отступают по всей линии. Дорога на Систово открыта.