Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 68)

— Никса, твои игрушки уже здесь. Миномёты, радиостанции, минные катера. Люди учатся с ними обращаться. Но я всё равно не верю, что это сработает.

— Дядя, — ответил я, — дайте им шанс. Просто дайте шанс.

Он махнул рукой.

— Ладно, смотри сам. Ты за это отвечаешь.

Я поехал по войскам. Миномётчики учились стрелять по навесной траектории, поражая цели за укрытиями. Радисты осваивали аппаратуру, налаживали связь. Моряки на Дунае тренировались ставить мины и атаковать учебные цели.

— Ваше высочество, — подошёл ко мне капитан-лейтенант Дубасов, командир минного отряда. — Люди готовы. Катера новые, быстрые. Мины есть. Ждём только приказа.

— Дождётесь, — пообещал я. — Скоро.

В середине января пришло известие, которое всё изменило. Турки отказались от всех предложений европейских держав о мирном урегулировании. Стамбул явно готовился к войне, надеясь на помощь Англии.

— Больше ждать нельзя, — сказал я отцу, когда мы встретились в Петербурге в конце января. — Турки только укрепляются. Каждый месяц промедления стоит нам тысяч жизней потом.

— Знаю, Никса. Знаю. Но дипломатия... Горчаков надеется...

— Горчаков надеется на чудо, — перебил я жёстко. — Чудес не бывает. Бывает только сила.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты изменился, сын. Стал жёстче.

— Война меняет, папа. Я видел, что турки делают в Болгарии. Я читал донесения. Женщин насилуют, детей убивают, стариков сжигают заживо. Мы не можем ждать.

— Хорошо, — кивнул он. — 12 апреля объявим войну.

---

Февраль-март 1877 года. Последние приготовления. Я мотался между Петербургом, Кишинёвом и Одессой, проверяя готовность всего и вся.

В Одессе смотрел погрузку войск на транспорты. В Кишинёве — выдвижение частей к границе. На Дунае — минёров и катерников.

— Ваше высочество, — докладывал Пантелей, появляясь из темноты то в одном месте, то в другом. — Турки усиливают гарнизоны в Никополе и Рущуке. К Зимнице подтянули всего два батальона.

— Хорошо. Значит, наш план работает.

— Ещё новость: английская эскадра стоит в Безикской бухте, у входа в Дарданеллы. Если мы пойдём на Константинополь, англичане вмешаются.

— Знаю, — кивнул я. — Будем решать проблемы по мере поступления.

---

В марте я последний раз видел Дагмар перед отъездом. Она стояла на перроне вокзала в Петербурге с детьми на руках. Маленький Саша махал мне ручонкой, Ольга прятала лицо в маминой юбке.

— Возвращайся, Никса, — тихо сказала Дагмар. — Мы ждём.

— Вернусь, Минни. Обещаю.

Я поцеловал её, детей и шагнул в вагон. Позади оставалась мирная жизнь. Впереди была война.

---

12 апреля 1877 года. Кишинёв. Площадь перед собором заполнена войсками. Читают манифест императора. Я стою рядом с великим князем Николаем Николаевичем и слушаю знакомые слова:

— ...Всеподданнейше призываем всех наших верноподданных соединить свои молитвы с Нашими молитвами пред алтарем Всевышнего и благословить наши доблестные войска на великий подвиг...

Громовое «ура!» перекатывается над площадью. Солдаты кричат, машут шапками. Многие плачут — от восторга, от веры, от страха перед будущим.

— Ну, Никса, — великий князь поворачивается ко мне. — Начинается.

— Начинается, дядя. Дай Бог, чтобы не зря.