Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 66)
— Уезжаю, Минни. Надо.
— Я знаю. Береги себя.
— Буду, — пообещал я. — Обязательно буду.
Я взял на руки маленького Сашу. Он смотрел на меня серьёзными глазами, совсем как отец.
— Вырастешь, — сказал я ему. — Станешь императором. Не допусти того, что случилось в той истории. Я для этого здесь.
Он не понял, конечно. Просто улыбнулся беззубым ртом.
Дагмар обняла меня.
— Возвращайся, Никса. Мы ждём.
— Вернусь, — сказал я. — Обещаю.
На столе лежали карты Балкан. Впереди была война. И я собирался выиграть её так, как не выигрывал никто.
---
Продолжение следует...
Глава 8
Накануне грозы
Зима 1876 года запомнилась мне навсегда. Не снегопадами — к ним привыкли. Запомнилась она тем напряжением, которое висело в воздухе, въедалось в стены кабинетов, пропитывало сводки с Балкан.
Я сидел в своём кабинете в Зимнем, разбирая очередную пачку донесений. Сербия терпела поражение за поражением. Черняев, наш генерал, ушедший добровольцем командовать сербской армией, слал отчаянные телеграммы: турки превосходят числом, оружия не хватает, солдаты разбегаются. Болгария стонала под турецким игом, и оттуда приходили вести одна страшнее другой — резня, пожары, потоки беженцев.
— Ваше высочество, — Ольга вошла с чаем, — вы опять не спали.
— Не спится, Оленька. Думается.
Она поставила поднос, заглянула в мои бумаги.
— Война?
— Война, Оленька. Будет война. И скоро.
— Господи помилуй, — перекрестилась она. — И вы поедете?
— Поеду. Должен.
Она вздохнула, но ничего не сказала. За эти годы она привыкла, что я не принадлежу себе.
В дверь постучали — условным стуком, который я знал. Пантелей.
— Войди.
Пластун скользнул в комнату бесшумно, как тень. Ольга, взглянув на него, исчезла — знала, что при таких разговорах не положено быть.
— Ваше высочество, — Пантелей положил на стол плотный конверт. — Из Одессы. От наших.
Я вскрыл конверт, пробежал глазами. Пластуны, посланные мной на юг ещё летом, докладывали о переброске турецких войск к Дунаю, о состоянии крепостей, о настроениях среди местного населения. Всё сходилось: турки готовились к войне не меньше нашего.
— Хорошо, — сказал я. — Садись. Поговорить надо.
Пантелей сел на краешек стула — непривычно, пластуны обычно сидеть не любили, предпочитали стоять или сидеть на корточках.
— Сколько у нас сейчас людей?
— Двадцать, ваше высочество. Четверо здесь, остальные на местах: Одесса, Кишинёв, Бухарест, Дунай.
— Мало. Нужно ещё. Сколько сможешь набрать?