Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 58)

---

К концу 1873 года Дагмар поправилась. Мы вернулись в Петербург, и я снова окунулся в работу. Дизельные двигатели ставили на корабли — сначала на малые, потом на большие. Адмиралы уже не сопротивлялись — слишком очевидны были преимущества.

— Ваше высочество, — докладывал командующий Балтийским флотом. — Ваши двигатели позволяют кораблям ходить вдвое дальше без заправки. Это меняет всю стратегию.

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому и делал.

Винтовки тем временем поставляли не только в армию, но и на экспорт. Болгария, Сербия, даже Греция закупали трехлинейки. Казна пополнялась, заводы работали в три смены.

— Никса, — сказал однажды отец. — Ты сделал то, что не удавалось никому. Ты поднял русскую промышленность. Я горжусь тобой.

— Спасибо, папа. Но это только начало.

— Что ты имеешь в виду?

— Двигатели, винтовки, станки — это хорошо. Но настоящее будущее — в электричестве. В передаче энергии на расстояние. В освещении городов. В телефоне, телеграфе без проводов.

— Опять ты за свое, — улыбнулся отец. — Ну-ну, посмотрим.

---

В начале 1874 года Дагмар снова забеременела. Мы оба боялись, скрывали до последнего, но она была счастлива.

— Никса, — сказала она. — На этот раз все будет хорошо. Я чувствую.

— Я молюсь об этом каждый день.

— И я.

Беременность протекала нормально. Дагмар поправилась, порозовела, стала еще красивее. Я носил ее на руках, не давал ходить по лестницам, возил в экипаже по ровным дорогам.

В сентябре 1874 года у нас родилась дочь. Крупная, крикливая, с голубыми глазами и светлым пушком на голове. Дагмар была счастлива.

— Девочка, — прошептала она, глядя на ребенка. — Наша девочка.

— Как назовем?

— Ольга, — сказала она. — В честь твоей бабушки. И в честь... в честь Ольги, твоей горничной. Она столько для нас сделала.

Я улыбнулся. Ольга действительно была рядом все эти годы — верная, преданная, незаметная.

— Ольга, — согласился я. — Хорошее имя.

---

Крестины прошли в Большой церкви Зимнего дворца. Дагмар была еще слаба, но настояла, что пойдет сама. Мы стояли у купели, и я держал на руках свою дочь — маленькую, теплую, родную.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — произнес священник, окуная ребенка в воду.

Ольга закричала на всю церковь.

— Боевая, — усмехнулся отец. — Вся в тебя, Никса.

— Или в мать, — улыбнулся я. — Дагмар тоже боевая.

После крестин был обед, тосты, поздравления. Я принимал их, но думал о другом — о том, что у меня теперь есть семья. Настоящая, моя. Жена, дочь. Ради них я здесь. Ради них я делаю все это.

---

Вечером, когда гости разошлись, мы сидели в детской — я, Дагмар и маленькая Ольга в колыбели. Дочь спала, посапывая во сне.

— Никса, — тихо сказала Дагмар. — Ты счастлив?

— Счастлив, — ответил я. — А ты?