Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 60)

— Знаю, — ответил я жёстко. — Не спрашивайте откуда. Просто примите как факт. И подумайте, что мы можем сделать, чтобы наши солдаты меньше умирали, а враги — больше.

Я разложил на столе новые чертежи.

— Первое. Миномёт.

— Миномёт? — переспросил Щукин. — Что это?

— Артиллерийское орудие для стрельбы по навесной траектории, — объяснил я. — Представьте себе трубу на опорной плите. Мина опускается в ствол, падает на боёк — и выстрел. Просто, дёшево, надёжно. И главное — можно стрелять из окопа, не высовываясь. Снаряд летит по крутой дуге и падает сверху на головы врагам.

Я показал чертёж. 82-миллиметровый миномёт, который я помнил по фильмам и книгам. Трёхногая опора, труба, прицел.

— Дальность — до трёх тысяч метров, — продолжал я. — Мина весит около трёх килограммов, из них полкило взрывчатки. Осколки разлетаются на полсотни шагов. И делать такие миномёты можно на наших заводах тысячами.

— Ваше высочество, — подал голос Лачинов. — Но ведь есть уже мортиры, гаубицы...

— Мортиры — это тяжело, — перебил я. — Их нужно тащить на конной тяге, разворачивать, наводить. А миномёт могут нести три человека. Он разбирается на вьюки. Поставил в яме — и стреляй. Идеальное оружие для траншейной войны.

Яблочков внимательно рассматривал чертёж.

— А как быть с прицелом? — спросил он. — Навесная стрельба сложна.

— Угломер и уровень, — ответил я. — Всё просто. Наводится по карте или по ориентирам. Не хуже пушек.

— Сделаем, — твёрдо сказал Щукин. — К зиме сделаем опытный образец.

— Второе, — я развернул другой чертёж. — Радиосвязь. Передвижные станции для армии.

Яблочков оживился.

— Мы добились устойчивой передачи на пять вёрст, ваше высочество. Аппараты стали меньше и надёжнее.

— Мало, — сказал я. — Надо на двадцать. И чтобы станцию можно было возить на повозке. И чтобы работала в любую погоду.

— Это сложно, — вздохнул он. — Нужны более мощные передатчики, более чувствительные приёмники...

— Делайте, — перебил я. — Деньги будут. Люди будут. Через год мне нужно, чтобы каждый корпус имел радиосвязь с соседями и со ставкой.

Яблочков кивнул, что-то записывая.

— Третье, — я повернулся к Александровскому. — Торпеды и торпедные катера.

Иван Фёдорович подался вперёд. Его подводная лодка уже строилась, но я знал, что для войны на море нужно другое.

— У австрийца Уайтхеда есть торпеда, — сказал я. — Самодвижущаяся мина. В 1868 году он её сделал, сейчас уже продаёт всем. Франция купила, Германия купила, Англия купила .

— Знаю, ваше высочество, — кивнул Александровский. — Я свою торпеду делал раньше, но Уайтхед оказался проворнее.

— Неважно, — отмахнулся я. — Важно, что у нас будут свои торпеды. Лучше, чем у него. И катера, чтобы их запускать.

Я развернул чертёж глиссирующего катера. Длинный, узкий корпус, плоское днище, дизельный двигатель, торпедные аппараты по бокам.

— Это что за чудище? — удивился Щукин.

— Глиссер, — ответил я. — Катер, который при движении выдавливает воду под днищем и идёт не по воде, а над водой. Почти не сопротивляется. Может развивать скорость до пятидесяти узлов.

— Пятьдесят узлов! — ахнул Александровский. — Ваше высочество, это невозможно. Самые быстрые пароходы ходят пятнадцать.

— Будут ходить пятьдесят, — твёрдо сказал я. — Дизель даёт много мощности при малом весе. А глиссирующий корпус снимает сопротивление воды. Представьте себе: катер длиной двадцать метров, водоизмещением двадцать тонн, с двумя двигателями по пятьсот лошадиных сил. Он выскакивает из гавани, разгоняется до пятидесяти узлов, выпускает торпеды с дистанции в полторы версты — и уходит. Турецкие броненосцы даже не поймут, что случилось.

Они молчали, переваривая услышанное.

— Ваше высочество, — осторожно спросил Лачинов. — Откуда вы всё это знаете?

— Книги, — ответил я. — Много книг. И память. Просто делайте, что говорю.