Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 194)
— Что известно о повестке?
— Пока немного, государь. Но наши источники в Лондоне сообщают: главная цель — создать единый антирусский альянс. Англичане хотят объединить всех, кто имеет к нам претензии. Немцы — вернуть Эльзас и Лотарингию и отобрать у нас Польшу. Японцы — забрать Маньчжурию и отомстить за ракетные удары. Турки — вернуть проливы. Итальянцы — получить кусок территорий у наших балканских друзей. Все хотят нашего пирога.
— Американцы?
— Наблюдают, государь. Пока не вмешиваются. Но продают оружие всем подряд. Им выгодно, чтобы мы ослабили друг друга.
Я встал, подошел к карте. Париж. Сердце Франции, город, который я любил, который помнил еще с тех пор, когда впервые приехал туда молодым цесаревичем. Теперь там решалась судьба мира.
— Пантелей, у нас есть люди в Париже?
— Конечно, государь. И в английской делегации, и в немецкой, и в японской. Работают.
— Хорошо. Пусть работают активнее. Мне нужны не только факты, но и настроения. Кто на что готов, кто колеблется, кто готов переметнуться. Особенно итальянцы. Если им пообещать что-то вкусное, они могут и отказаться от участия.
— Понял, государь. Сделаем.
Он ушел, а я остался один перед картой. Париж. Конференция. Альянс. Три фронта. Англия, Германия, Япония, Турция, возможно Италия. Против нас — только Франция, которая и сама под угрозой.
Я вспомнил 1907 год. Тогда мы разбили Германию в пух и прах, заставили капитулировать Австро-Венгрию, уничтожили Турцию. Но тогда мы воевали с ними поодиночке. Сначала с турками, потом с австрийцами, потом с немцами. А теперь они объединятся. Теперь они будут бить вместе, координируя удары, распыляя наши силы.
Но и мы изменились. За эти десять лет мы сделали рывок, который никто в мире даже представить не мог. Танки, самолеты, вертолеты, подлодки, ракеты, реактивная артиллерия. И это только то, что они видели. А было еще то, что они не видели. То, над чем мы работали в глубокой тайне, в лабораториях за Уралом, в секретных институтах, о которых знали лишь несколько человек.
Электроника. Радиолокация. Новые виды топлива. И — уран.
Я подошел к сейфу, набрал комбинацию. Внутри, в толстой папке с грифом «Государственная тайна. Особой важности», лежали документы, которые могли изменить мир еще сильнее, чем ракеты.
Отчеты лабораторий. Расчеты. Чертежи. И письмо, которое я получил месяц назад от человека, которого считали сумасшедшим, но который оказался гением.
Я перечитал его снова.
«Ваше Императорское Величество,
Осмелюсь обратиться к Вам с предложением, которое может показаться фантастическим, но которое основано на строгих научных расчетах.
Как Вам известно, я занимаюсь исследованием радиоактивных элементов, в частности урана. В ходе экспериментов мне удалось установить, что при определенных условиях в массе урана может возникнуть цепная реакция деления ядер, сопровождающаяся выделением колоссального количества энергии.
Энергия эта, Ваше Величество, на много порядков превосходит все, что мы знаем. Один фунт урана, если удастся осуществить цепную реакцию, может дать энергии больше, чем сжигание тысячи пудов угля. А если эту реакцию сделать взрывной...
Я понимаю, как это звучит. Но я провел расчеты. Я провел эксперименты. И я уверен: создание взрывного устройства на основе урана — вопрос времени и ресурсов.
Если Ваше Величество сочтет возможным поддержать мои исследования, я готов представить подробный план работ. Цена вопроса велика, но и результат может быть таким, перед которым померкнут даже наши ракетные успехи.
С глубочайшим почтением, профессор Вернадский.»
Я тогда долго сидел над этим письмом. Вернадский. Гениальный минералог, создатель науки о биосфере, человек с безупречной репутацией. Если он говорит, что это возможно, значит, это действительно возможно.
Атомная бомба. В 1916 году. В моей России. Бред ночной.
Я знал из своей прошлой жизни, что первая атомная бомба появится только в 1945-м. Что над ней будут работать тысячи ученых, что на это уйдут миллиарды долларов, что это будет результатом усилий целой страны. Но у меня было преимущество — я знал, что это возможно. Я знал общую идею. И у меня были люди, способные воплотить ее в жизнь. Но оборудование ...
Вернадский, Иоффе, Капица (еще очень молод) — все они уже работали в России. Все они были готовы к великим открытиям. Им нужна была только поддержка — финансовая, организационная, политическая.
Я решился. Вызвал Пантелея, дал задание — организовать сверхсекретную лабораторию, куда войдут лучшие физики и химики империи. Назвали ее просто — «Лаборатория №1». Официально — для исследований в области радиоактивных руд и их применения в медицине. Неофициально...
Теперь, глядя на карту, я думал об этом. Атомная бомба против Лондона, Берлина, Токио. Одно устройство — и город перестает существовать. Никакой ПВО, никакой защиты, никакого спасения. Если мы создадим ее первой, война закончится в один день. Альянс рассыплется, Англия капитулирует, Германия запросит мира, Япония падет к ногам.
Но успеем ли мы его сделать? Громадная проблема с оборудованием. И что будет с миром, если мы применим такое оружие? Я уже прошел через это с ракетами. Я уже убил сотни людей в Киото и Токио. И теперь мне предстояло сделать следующий шаг — в тысячу раз более страшный.
Я убрал папку в сейф и запер его. Рано. Еще рано об этом думать. Сначала — конференция в Париже. Сначала — дипломатическая битва. А потом... посмотрим.
---