Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 188)

— Не падет, — сказал я. — Вызови ко мне Макарова и адмирала Алексеева. Немедленно.

Они явились через полчаса — заспанные, но уже в форме, с красными от бессонницы глазами. Макаров — легендарный адмирал, победитель при Босфоре, создатель торпедных катеров, человек-легенда. Алексеев — начальник Главного морского штаба, опытный стратег.

— Господа, — я не стал тратить время на приветствия. — Японцы атаковали Ситку. Что мы можем сделать?

Макаров подошел к карте, мгновенно оценив обстановку.

— Государь, наши основные силы на Тихом океане — Владивосток и Петропавловск. Если выдвинуть эскадру из Владивостока, они будут у Ситки через две недели, не раньше. За это время японцы успеют взять город, разграбить его и уйти. На перехват их мы не выйдем — океан велик.

— Значит, они выбрали идеальную цель, — мрачно сказал Алексеев. — Удар по самому слабому месту. На Аляске у нас мало войск, флот далеко, береговые батареи слабы.

— А если из Петропавловска? — спросил я.

— Те же сроки, государь. И даже больше — зимние шторма замедлят движение.

Я смотрел на карту. Ситка горела. Русские солдаты умирали. А я, император величайшей державы мира, ничего не мог сделать, чтобы спасти их прямо сейчас.

Но я мог сделать другое. Я мог заставить японцев заплатить такую цену, что их внуки будут проклинать этот день.

— Макаров, — сказал я тихо. — А если мы ударим не по Ситке?

Он поднял голову, в глазах блеснул интерес.

— То есть, государь?

— Японцы напали на Аляску. Они хотят, чтобы мы бросили все силы на спасение Ситки, оголили другие направления, а потом ударили там, где мы не ждем. Но они не учли одного.

— Чего, государь?

— Они не учли, что у нас есть оружие, которого нет у них. И что мы можем ударить так, что они этого не выдержат.

Я подошел к своему столу, достал из ящика папку с грифом «Совершенно секретно». Внутри были чертежи, расчеты, докладные записки. То, над чем мы работали последние два года в глубокой тайне.

— Вот, — сказал я, кладя папку на стол. — Баллистические ракеты. Наши «изделия».

Макаров и Алексеев переглянулись. О ракетной программе знали немногие. Артемьев, Циолковский, несколько инженеров, я и Пантелей. Даже министры не были в курсе всех деталей.

— Государь, — осторожно сказал Алексеев. — Ракеты... это, конечно, прорыв. Но их дальность... последний пуск был на сто двадцать верст. До Японии — тысячи верст. До их флота у Ситки — тоже далеко.

— До их флота у Ситки — далеко, — согласился я. — Но до их городов? До Токио? До Иокогамы?

В комнате повисла тишина. Даже Макаров, человек не робкого десятка, побледнел.

— Государь, вы хотите... ударить по японским городам? — голос Алексеева дрогнул.

— Я хочу, — сказал я медленно, — чтобы они поняли: нападать на Россию — смертельно опасно. Я хочу, чтобы каждый японский адмирал, каждый министр, каждый генерал знал: если они посмеют тронуть наш город, наш город в ответ исчезнет с лица земли. Я хочу, чтобы они боялись. По-настоящему боялись. Так, как боялись германцы наших «катюш» с напалмом. Только сильнее.

— Но государь, — Алексеев все еще пытался возражать. — Это же война без правил. Это же... Европа нас не поймет. Англия...

— Англия, — перебил я, — уже воюет с нами. Она просто не объявила войну официально. Японские корабли, атакующие Ситку, построены на английских верфях. Японские офицеры обучались в английских академиях. Английское золото оплачивает эту авантюру. И когда я ударю по Японии, Англия взвоет. Но сделать ничего не сможет. Потому что у них нет такого оружия. И не будет еще лет десять, а то и двадцать.

Я помолчал, глядя на них.

— Господа, я не хочу убивать мирных жителей. Я не монстр. Но я — император. И моя главная обязанность — защищать свой народ. Если я позволю японцам безнаказанно жечь русские города, завтра то же самое сделают немцы в Польше, а послезавтра англичане в Персии. У нас просто не хватит армии, чтобы защитить все границы. Нам нужно оружие сдерживания. Оружие, которое заставит врагов думать, прежде чем нападать.

Макаров молчал. Алексеев кусал губы.

— Сколько ракет у нас есть? — спросил наконец Макаров.

— Четыре боевых образца, — ответил я. — С дальностью сто двадцать — сто пятьдесят верст. Заправлены, готовы к пуску. Полигон под Архангельском.

— Под Архангельском? — удивился Алексеев. — Но до Японии...