Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 117)

За ужином говорили о разном. Ольга рассказывала о своей работе в госпитале (она стала врачом, как и хотела), Саша — о службе, Ксения — о балах и кавалерах. Дагмар слушала молча, изредка улыбаясь.

Ночью, когда дети разошлись, она спросила:

— Скоро?

— Скоро, Минни. Чувствую. Немцы уже зашевелились, австрияки тоже. Год-два — и начнется.

— Мы готовы?

— Готовы, как никогда. Мы сделали невозможное. Теперь — дело за армией.

— Ты поедешь на фронт?

— Поеду. Царь должен быть с войсками.

— Я боюсь за тебя, Никса.

— Не бойся. Я уже столько раз был на волосок от смерти... Бог миловал. И теперь сбережет.

Она прижалась ко мне, и мы долго сидели молча. За окнами шумела Нева, где-то вдалеке перекликались пароходы. Россия засыпала. А я думал о том, что завтра начнется новый день. И что этот день приближает нас к неизбежному.

Сцена 14. Последнее мирное лето

Лето 1904 года выдалось на редкость теплым. Я ездил по стране — смотрел заводы, говорил с людьми, проверял готовность. Везде было одно и то же: люди работали, строили, верили в лучшее. Но в воздухе висело напряжение.

В августе я получил шифровку от нашей разведки: Германия заканчивает мобилизацию. Австро-Венгрия стягивает войска к сербской границе. Турция колеблется, но склоняется к союзу с немцами.

— Началось, — сказал я, прочитав донесение. — Через месяц-два грянет.

— Ваше величество, — спросил Пантелей, — может, ударим первыми?

— Нет, — покачал я головой. — Пусть они нападут. Тогда вся Европа увидит, кто агрессор. А мы встретим их во всеоружии.

— Как скажете, ваше величество.

Я подошел к окну и посмотрел на закат. Красный, кровавый, тревожный.

— Завтра начинается новая эпоха, Пантелей. Эпоха войн, крови, стали. Но мы к ней готовы.

— Готовы, ваше величество.

— Тогда с Богом.

Закат догорал над Петербургом. Россия вступала в самое страшное испытание своей истории. Но теперь у нее было оружие, которого не было ни у кого. И люди, готовые это оружие применить.

---

Глава 17

Канун

Часть 1. Берлин. Звериное чутье

Имперская канцелярия, январь 1905 года

Берлин встретил новый, 1905 год промозглой сыростью и серым небом. В Имперской канцелярии на Вильгельмштрассе горели все люстры, но от этого не становилось теплее. Канцлер Бернгард фон Бюлов кутался в шерстяной платок, слушая доклад начальника Генерального штаба Альфреда фон Шлиффена.

— Ваше превосходительство, — Шлиффен развернул на столе огромную карту Европы, — положение серьезнее, чем мы думали. Россия не просто восстанавливается после японской войны — она перевооружается. И темпами, которых мы не ожидали.

— Конкретнее, — потребовал канцлер.

Шлиффен вздохнул. Ему было семьдесят два, он устал, но мозг работал по-прежнему ясно.

— Наши агенты доносят: за Уралом построены гигантские заводы. Что они производят — неизвестно, охрана там зверская, никого не подпускают. Но объемы перевозок по Транссибу выросли втрое. Туда идут вагоны с металлом, с углем, с лесом. Оттуда идут вагоны с чем-то, тщательно укрытым брезентом, под военной охраной.