Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 116)

— Слушаюсь.

— А на немцев — обидимся, — усмехнулся я. — Заявим протест, потребуем отзыва посла, сократим торговлю. Пусть знают, что мы не слепые котята.

— Будет исполнено, ваше величество.

Ночью по Петербургу и окрестностям прошла тихая волна арестов. Люди исчезали из домов, с заводов, из казарм. Никто ничего не видел, никто ничего не знал. К утру двадцать семь немецких агентов перестали существовать.

Германский посол метал громы и молнии, требуя объяснений. Ему предъявили список и доказательства. Посол замолчал. Через месяц его отозвали в Берлин. Отношения с Германией резко ухудшились. Но война была еще не объявлена — немцы не были готовы.

— Время, — сказал я Пантелею. — Нам нужно еще три года. Три года мира — и мы будем непобедимы.

— Дадут ли, ваше величество? — усомнился он.

— Не дадут. Но мы возьмем.

---

Часть 5. Накануне

Сцена 12. 1903 год

Пять лет пролетели как один день. Секретные заводы работали на полную мощность. Танки БТ-1 и БТ-2 (улучшенная версия с 45-мм пушкой) стояли в ангарах в количестве двух тысяч машин. Самолеты «Илья Муромец» и «Сокол» — пять сотен. Автоматические винтовки Федорова — сотни тысяч.

Армия училась воевать по-новому. Танковые бригады, авиационные отряды, моторизованная пехота. Все это было в тайне, под покровом секретности, на закрытых полигонах в Сибири.

Я приехал на очередные учения в Забайкалье. Зима, мороз под сорок, снег скрипит. В небе кружат «Соколы», на земле ревут танки, грохочут пушки. Зрелище фантастическое.

— Ваше величество, — докладывал мой кавалерист-танкист (теперь уже генерал-майор), — танковый корпус к бою готов. Двести машин, тысяча человек экипажей. Можем хоть сейчас в Берлин идти.

— Рано, — улыбнулся я. — Берлин подождет. Сначала пусть они на нас полезут. А мы их встретим.

— Встретим, ваше величество, не сомневайтесь.

Рядом стоял строитель самолетов, уже матерый конструктор, с орденом на груди:

— Ваше величество, авиация готова. Сто «Муромцев» и триста «Соколов». Пилоты обучены, бомбы наготове.

— Хорошо, Игорь Иванович. Очень хорошо.

Подошел Федоров:

— Ваше величество, автоматических винтовок произвели полмиллиона. Пулеметов — сто тысяч. Патронов — миллиарды. Армия перевооружена полностью.

— Спасибо, Владимир Григорьевич. Без вас бы не справились.

Я смотрел на них — генералов, конструкторов, рабочих, солдат. Всех, кто ковал эту победу в тайге, в холоде, в нечеловеческом напряжении. Они не знали, откуда я взял чертежи, но верили мне. Верили в Россию.

Сцена 13. Семейный вечер

Вечером я вернулся в Петербург. В Аничковом дворце меня ждали. Дагмар, постаревшая, но все такая же красивая, Ольга (ей уже двадцать шесть, не замужем — сама не хочет), Саша (двадцать четыре, капитан гвардии, женился на княжне Волконской), Ксения (шестнадцать, красавица, кокетка).

— Папа, — бросилась ко мне Ксения, — ты опять пропадаешь! Где был?

— На Урале, дочка. Работа.

— Опять работа! Когда ты уже отдохнешь?

— Когда война кончится, — серьезно ответил я.

— А когда она кончится?

— Нескоро, — вздохнул я. — Но мы победим.