Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 113)

Бах! 37-мм снаряд ударил в щит на дальности полверсты. Щит разлетелся.

Танк подъехал к трибуне и замер. Двигатель урчал, из выхлопной трубы шел дым. Механик-водитель высунулся из люка, сияя от счастья.

— Ваше величество! — закричал мой гений. — Работает! Все работает!

Я спустился к танку, обошел вокруг, постучал по броне. Горячая. Живая. Настоящая.

— Молодцы, — сказал я. — Все молодцы. Теперь — серия. Сколько можете делать в месяц?

— Если материалы будут... — начал он.

— Материалы будут. Говори цифру.

— Двадцать, ваше величество. Через полгода — тридцать.

— Мало. К 1902 году нужно двести. Разворачивайте производство. Стройте новые цеха, набирайте людей. Деньги будут.

— Слушаюсь!

Я обнял этого гения, пожал руки инженерам, рабочим. Они смотрели на меня с восторгом — царь, живой царь, здесь, с ними, хвалит их работу.

Вечером был ужин в рабочей столовой. Простая еда, деревянные столы, граненые стаканы с чаем. Я сидел среди конструкторов и рабочих, говорил о жизни, о семье, о будущем.

— Ваше величество, — спросил пожилой токарь, — а правда, что скоро война?

— Правда, — ответил я. — Но мы к ней готовы. Вы вот танки строите, другие самолеты делают, третьи пушки льют. Встретим врага как надо.

— Встретим, ваше величество, — кивнул токарь. — Не впервой.

Сцена 6. Самолеты

Через месяц я был на другом секретном заводе — под Москвой, в районе Филей. Здесь, среди лесов, тоже вырос гигантский комплекс. Главным конструктором был другой гениальный инженер.

— Ваше величество, — встретил меня у ворот, — добро пожаловать. Покажу, что мы сделали.

Мы прошли в сборочный цех. Там, под высокими сводами, стояло чудовище — огромный четырехмоторный биплан с размахом крыльев метров сорок.

— «Илья Муромец», — с гордостью сказал гений от авиации. — Тяжелый бомбардировщик. Вес — 5 тонн. Четыре двигателя по 150 лошадиных сил. Скорость — до 100 верст в час. Потолок — 3 версты. Дальность — 500 верст. Вооружение — шесть пулеметов, бомбовая нагрузка — до 500 килограммов.

Я ходил вокруг самолета, трогал деревянные лонжероны, заглядывал в кабину. Пахло лаком, бензином, деревом. Красивая машина.

— Испытания?

— Провели, ваше величество. Летает отлично. Устойчив, послушен, бомбы сбрасывает точно. Можно запускать в серию.

— А этот что? — я указал на другой самолет, поменьше.

— Разведчик, — ответил второй инженер. — Одномоторный, скорость до 120 верст, вооружение — пулемет, может нести легкие бомбы. Назвали «Сокол».

— Сколько можете делать?

— Если материалы будут — до десяти «Муромцев» и двадцати «Соколов» в месяц. Через год — вдвое больше.

— Делайте, — приказал я. — И готовьте пилотов. Нужны сотни летчиков. Организуйте летную школу здесь же, под видом аэроклуба.

— Будет сделано, ваше величество.

Мой гений помялся, потом спросил:

— Ваше величество, откуда у вас такие знания? Такие чертежи — это гениально. Я сам много думал о летательных аппаратах, но такое... Это на десятилетия вперед.

— Есть источники, Игорь Иванович, — улыбнулся я. — Секретные. Доверьтесь мне.

— Я верю, ваше величество, — серьезно сказал он. — Такое не придумаешь случайно.