Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 112)

Я приехал инкогнито, под видом столичного чиновника из Горного департамента. Со мной — Пантелей и двое пластунов. Мороз стоял под сорок, снег скрипел под ногами, пар изо рта валил клубами.

— Ну и глушь, ваше... — Пантелей осекся, вспомнив, что я инкогнито. — Николай Александрович. Прямо медвежий угол.

— То, что нужно, — ответил я, оглядывая стройку. — Ни одна сволочь не сунется.

Внизу, в долине, кипела работа. Тысячи людей рубили лес, рыли котлованы, клали камень. Вырастали корпуса будущих цехов — огромные, в полверсты длиной, с высокими окнами и мощными перекрытиями.

— Кто строит? — спросил я у сопровождающего инженера.

— Солдаты, Николай Александрович, — ответил тот. — Саперные батальоны, под видом учений. Рабочие — вольнонаемные, но с проверкой. Все под надзором.

— Хорошо. А охрана?

— Казаки, — кивнул инженер на сопки, где виднелись конные патрули. — Круглосуточно. Посты через каждые пять верст. Чужих не пускают, своих проверяют.

Мы спустились вниз. Я прошелся по стройке, поговорил с рабочими. Мужики косились на мой тулуп и папаху, но вопросов не задавали. Здесь было не принято спрашивать лишнее.

В одном из бараков я увидел молодого парня, который сидел при коптилке и читал книгу.

— Чего читаешь? — спросил я.

— По механике, барин, — поднял он глаза. — Учиться надо.

— Откуда сам?

— С Вятки я. Землю получил, хозяйство завел, а потом завербовался сюда. Платить хорошо будут, говорят. А я грамотный, могу и выше подняться.

— Поднимешься, — пообещал я. — Если работать будешь.

— Буду, барин, не сомневайся.

Я вышел из барака и посмотрел на сопки, на тайгу, на стройку. Здесь, в этой глуши, ковалось будущее России. Здесь рождалась новая армия — армия машин.

Сцена 5. Первый танк

Июнь 1899 года. Завод уже работал. В цехах стояли станки, гудели электромоторы, пахло металлом и маслом. В сборочном цехе, под брезентом, скрывалось нечто огромное.

— Готово, ваше величество, — сказал инженер, откидывая брезент. — Первый русский танк. БТ-1.

Я смотрел на машину и не верил глазам. Она стояла передо мной — длинная, приземистая, с хищными обводами. Восемь колес, гусеницы, башня с пушкой, пулеметные установки.

— Характеристики, — коротко приказал я.

— Вес — 12 тонн, — начал он докладывать. — Экипаж — три человека. Двигатель — наш, Микулина, 400 лошадиных сил. Скорость по шоссе — до 70 верст в час. На гусеницах — до 40. Запас хода — 300 верст. Вооружение — 37-мм пушка и два пулемета. Броня — лоб 20 мм, борт 15 мм. Должна держать винтовочные пули и осколки.

— Испытания?

— Завтра, ваше величество. Ждали вас.

— Отлично. Завтра посмотрим.

Ночь я провел на заводе, в небольшой комнатке, отведенной для начальства. Спал плохо — волновался. Завтра решится судьба проекта. Если танк провалится — придется переделывать, терять время. А времени не было.

Утром мы вышли на полигон — огромное поле, окруженное сопками. Танк выехал из цеха своим ходом, взревев двигателем. Рабочие и инженеры высыпали смотреть.

— Начинаем, — скомандовал.

Танк рванул вперед. Он мчался по полю, поднимая тучи пыли, переваливал через рвы, давил кусты, крушил мелкие деревья. На ходу башня поворачивалась, имитируя стрельбу.

— Пулеметы! — крикнул руководитель.

Застучали пулеметы, разнося в щепки мишени на склоне сопки. Танк развернулся на месте (я научил их делать разворот на месте, с блокировкой колес одной стороны) и пошел обратно.

— Пушка! — новая команда.