Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 4)
Понт.
Будущее поле войны.
Перед глазами вспыхнула карта.
Рим.
Армения.
Греческие города.
Боспор.
Колхида.
Скифы.
Легионы.
И впервые Андрей увидел главное.
Рим еще не стал Империей.
Он еще уязвим.
Еще смертен.
Если ударить правильно.
Если успеть раньше.
Сердце забилось быстрее.
Это было безумием.
Невозможностью.
Но именно невозможное всегда и двигало историю.
Артемидор внимательно наблюдал за ним.
— О чем ты думаешь, царевич?
Андрей медленно поднял голову.
И неожиданно для самого себя улыбнулся.
Холодно.
Почти по-взрослому.
— О Риме.
Старик нахмурился.
— До Рима очень далеко.
— Нет, — тихо сказал Андрей. — Уже нет.
Утром пошел снег.
Мокрый, тяжелый, редкий для побережья Понта. Он медленно ложился на темные камни и шкуры лошадей, превращая лагерь в грязное месиво.
Андрей стоял у выхода из пещеры и молча смотрел вниз, на узкую горную тропу.
Хорошее место для засады.
Слишком хорошее.
Тропа уходила между скалами, где десять человек могли задержать сотню. Но одновременно это была ловушка. Если враг перекроет выходы — им конец.
Он автоматически начал оценивать:
высоты; сектора обстрела; возможные пути отхода; точки наблюдения.
И каждый раз вздрагивал от мысли, насколько естественно это происходит.
Словно он занимался этим всю жизнь.
Нет.
Не словно.
Так и было.
Сзади послышались шаги.
— Люди боятся тебя, — сказал Артемидор.
Андрей не обернулся.
— Это хорошо.
— Нет. Пока — нет.
Старик подошел ближе и понизил голос:
— Они привыкли видеть испуганного мальчика. А сегодня видят молодого царя, который смотрит на горы так, будто собирается их завоевать.
Андрей усмехнулся.
— Разве это плохо для царя?
— Для царя — нет. Для человека, за которым охотятся, — опасно.
Старик был умен.
Очень умен.
Таких людей нельзя пугать слишком быстро.
Андрей помолчал и спросил:
— Когда прибудут убийцы?
Артемидор резко посмотрел на него.
— Ты говоришь о них так спокойно.
— Они придут?
— Да.
— Тогда какая разница?
Несколько секунд старик молчал.
Потом тихо произнес: