Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 20)
И именно это было самым страшным.
Не ненависть.
Не гнев.
Спокойствие.
Женщина, уверенная, что все еще контролирует игру.
Она медленно спустилась по ступеням храма навстречу сыну.
Толпа расступалась перед ней почти инстинктивно.
Царица.
Власть чувствовалась в каждом движении.
Андрей смотрел внимательно.
Слишком внимательно.
Военная привычка.
Оценка противника.
Возраст — около сорока.
Держится идеально.
Ни одного лишнего жеста.
Вокруг — телохранители, но стоят далеко.
Умно.
Она показывает:
“Мне нечего бояться.”
Лаодика остановилась в нескольких шагах.
И мягко произнесла:
— Сын мой.
Толпа затаила дыхание.
Андрей вдруг почувствовал, как внутри Митридата поднимается настоящий ужас.
Детский.
Глубокий.
Почти животный.
Он понял: мальчик боялся этой женщины всю жизнь.
Не как матери.
Как хищника.
И одновременно пришло другое чувство.
Его собственное.
Холодное.
Расчетливое.
Он медленно склонил голову.
Ровно настолько, насколько должен сын перед царицей.
Не больше.
— Моя царица, — спокойно ответил он.
Лаодика заметила это сразу.
Конечно заметила.
Она ожидала:
испуганного подростка; злого мальчика;жертву.
Но перед ней стоял кто-то другой.
Это мелькнуло в ее глазах всего на мгновение.
Потом маска вернулась.
— Я молилась богам за твое возвращение, — сказала она.
Ложь была безупречной.
Толпа одобрительно загудела.
Люди любят красивую ложь больше неудобной правды.
— И боги услышали тебя, — ответил Андрей.
Несколько стариков в толпе переглянулись.
Опасная фраза.
Слишком двусмысленная.
Лаодика тоже поняла.
И впервые ее улыбка стала чуть менее уверенной.
— Ты изменился в горах, — тихо сказала она.
— Люди меняются рядом со смертью.
И снова удар.
Тонкий.
Почти незаметный.
Но смертельный для тех, кто умеет слушать.
Толпа уже чувствовала: между ними что-то не так.
Не семейная встреча.
Не радость.