Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 19)
— Это опасно.
— Нет. Опасно — прятаться.
Андрей повернулся к ним.
И вдруг почувствовал, как внутри снова поднимается Митридат.
Не память.
Не эмоции.
Амбиция.
Тяжелая, горячая, почти физическая.
Желание власти.
Желание трона.
Желание заставить всех склониться.
Он едва заметно поморщился.
Это чувство пугало.
Потому что часть его… наслаждалась им.
— Утром я поеду к храму Зевса, — спокойно сказал он. — Через рынок.
Никандр выругался по-гречески.
Артемидор только тяжело вздохнул.
Они уже понимали: переубедить его невозможно.
Утром Синопа проснулась раньше обычного.
Слухи разнеслись по городу за ночь.
На молодого царевича напали убийцы.
Царевич выжил.
Один из убийц мертв.
Второй сбежал.
К полудню это уже превратилось в десяток разных историй:
будто Митридат убил троих голыми руками; будто убийцы вспыхнули от проклятия богов; будто сам Арес хранит сына старого царя.
Люди любят легенды.
Особенно в тревожные времена.
Андрей ехал по улицам Синопы в простом темном плаще без царских украшений.
Но это работало даже лучше.
Не избалованный наследник.
Выживший.
Вокруг постепенно собиралась толпа.
Кто-то приветствовал его.
Кто-то просто смотрел.
Кто-то быстро отводил глаза.
Страх уже начал работать.
Именно тогда Андрей впервые увидел, насколько хрупка власть Лаодики.
Город ждал сильного правителя.
Любого.
И если она покажется слабой — ее сожрут свои же союзники.
У храма Зевса их уже ждали жрецы.
И солдаты.
Много солдат.
Слишком много для простой охраны.
Никандр тихо выругался:
— Она решила показать силу.
Нет.
Не только силу.
Контроль.
Это ответ.
“Город мой.”
Андрей медленно поднялся по ступеням храма.
И тут увидел ее.
Лаодика VI стояла под белыми колоннами в длинном темно-синем одеянии.
Красивая.
Очень красивая.
И абсолютно холодная.
Глаза змеи.
Женщина, которая могла приказать убить собственного сына — и спокойно принести жертву богам через час.
Толпа мгновенно затихла.
Мать и сын смотрели друг на друга через весь храмовый двор.
И Андрей вдруг понял: это не встреча семьи.
Это начало войны.
Лаодика VI улыбнулась первой.