Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 18)

Невидимый.

Но намного опаснее всех, кого он пока встретил.

Мертвого убийцу унесли до рассвета.

Никандр настоял, чтобы тело бросили в море.

— В Синопе слишком много глаз, — сказал он. — А еще больше — языков.

Андрей не спорил.

Он стоял во внутреннем дворе, пока слуги смывали кровь с камней горячей водой.

Пар поднимался в холодный ночной воздух.

Красные разводы медленно исчезали.

Но запах железа оставался.

Всегда остается.

— Ты не удивлен, — тихо сказал Артемидор.

— Чему?

— Что тебя пытаются убить.

Андрей посмотрел на старика.

Потом устало усмехнулся.

— После определенного возраста начинаешь считать это частью профессии.

Артемидор нахмурился.

Он снова почувствовал чуждость.

Странность.

Слова молодого царевича иногда звучали так, будто говорили о мире, которого не существовало.

И это пугало его сильнее убийц.

Никандр подошел ближе.

— Ты должен исчезнуть на время.

— Нет.

— Это не просьба.

— А это не совет старого друга моего отца. Это страх.

Старик резко замолчал.

Попал.

Точно попал.

Андрей уже начал понимать местную элиту:

они ненавидят риск; любят власть и всегда ставят на того, кто кажется самым безопасным.

Но проблема была в том, что безопасным Митридат уже не выглядел.

Никандр долго смотрел на него.

Потом неожиданно спросил:

— Кто научил тебя так говорить?

Опасный вопрос.

Очень.

Андрей пожал плечами.

— Люди, которые давно умерли.

Технически — правда.

Во дворе повисла тишина.

Потом Артемидор резко сменил тему:

— Что будем делать?

Вот оно.

Первое настоящее “мы”.

Люди уже начинали признавать за ним власть.

Пока осторожно.

Пока не до конца.

Но начинали.

Андрей медленно прошелся вдоль колоннады.

Думай.

Не как беглец.

Как правитель.

В чем сейчас главная проблема?

Не убийцы.

Не Лаодика.

Информация.

Власть в древнем мире принадлежит тому, кто первым формирует слух.

А сейчас слухи управляют им.

Он резко остановился.

— Завтра город увидит меня.

Никандр нахмурился.

— После покушения?

— Именно после него.