Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 22)
Нет.
Слишком рано для таких механизмов.
Композитный лук.
Скифская работа.
Андрей понял все мгновенно.
Убийца.
Не для него.
Для Лаодики.
Время словно замедлилось.
Он видел:
лучника на крыше; натянутую тетиву; ничего не подозревающую царицу; толпу; панику, которая начнется через секунду.
И главное — он понимал последствия.
Если Лаодика умрет сейчас — Понт утонет в хаосе.
Гражданская война.
Борьба кланов.
Вмешательство соседей.
Рим получит слабый Восток намного раньше.
Нет.
Еще рано.
Слишком рано.
Андрей рванулся вперед раньше, чем успел подумать.
И закричал:
— Ложись!
Стрела ударила в колонну там, где секунду назад стояла Лаодика VI.
Белый мрамор взорвался каменной крошкой.
Толпа закричала.
Кто-то упал.
Кто-то бросился бежать.
Жрецы в ужасе попятились от алтаря.
Андрей уже толкал Лаодику вниз по ступеням, прикрывая собой.
Еще одна стрела просвистела над храмовым двором.
Теперь стража наконец очнулась.
— Лучник!— На крышах!— Закрыть царицу!
Телохранители рванулись вперед слишком поздно и слишком беспорядочно.
Плохая охрана.
Парадная.
Не боевая.
Андрей мгновенно понял главное: покушение готовили люди, знавшие это.
Он схватил одного из солдат за щит и буквально швырнул его перед Лаодикой.
В этот момент третья стрела ударила в бронзу.
Глухо.
Сильно.
Скиф действительно был хорош.
Очень хорош.
— На северную крышу! — рявкнул Андрей. — Двое в обход! Остальные не кучковаться!
Солдаты подчинились почти автоматически.
Даже не задумываясь, почему приказы отдает юный царевич, а не командир стражи.
Потому что настоящий командир всегда слышен сразу.
Лаодика поднялась с колен.
Ее лицо побледнело, но голос остался спокойным.
Невероятная выдержка.
— Ты спас мне жизнь.
— Пока еще нет.
Он быстро оглядел площадь.
Лучник уже отходил.
Профессионал.
После третьего выстрела не жадничать.
Не геройствовать.
Исчезнуть.
Правильно.
Очень правильно.
— Перекрыть улицы! — крикнул Андрей. — Гавань тоже!
И только потом понял: он снова командует чужими людьми как своими.
Толпа постепенно приходила в себя.
И теперь все взгляды были прикованы к нему.