Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 2)
Он знал это имя еще до того, как осмелился произнести.
Митридат.
Будущий царь Понта.
Будущий враг Рима.
За дверью послышались шаги.
Андрей мгновенно поднялся.
Нет — Митридат.
Теперь уже непонятно кто.
Тело двигалось удивительно легко. Молодое, гибкое, быстрое. Не изношенное сорокапятилетней жизнью и штабной бессонницей.
В комнату вошел высокий бородатый мужчина в плаще из грубой шерсти. На поясе — акинак.
Он замер.
И медленно опустился на колено.
— Басилевс…
Слово ударило сильнее взрыва.
Царь.
Нет.
Еще не царь.
Испуганный мальчишка, за которым уже идут убийцы.
Но где-то глубоко внутри Андрей вдруг понял страшную вещь.
Рим еще можно остановить.
Не в книгах.
Не в лекциях.
Не на картах академии.
Здесь.
Сейчас.
До легионов Суллы.
До Цезаря.
До Империи.
И впервые за много лет он почувствовал не усталость.
А азарт.
Опасный.
Почти хищный.
За дверью завыл ночной ветер с Черного моря.
И в этот миг Андрей Воронов окончательно перестал быть одним человеком.
Ночью он не спал.
Сон приходил урывками — тяжелыми, рваными.
И каждый раз он просыпался уже другим человеком.
То Андреем Вороновым, помнившим карту Ближнего Востока со спутниковой съемки и лекции по истории военного искусства.
То он был юный Митридат VI Евпатор, который еще недавно прятался в горах, питался сыром от пастухов и каждую ночь ждал убийц своей матери.
Самым страшным было не это.
Страшно было то, что память начала смешиваться.
Он уже не мог отделить собственные воспоминания от чужих.
Вот он сидит в аудитории Академии Генштаба.
И одновременно —
в мраморном зале дворца в Синопе, где отец хрипит, схватившись за горло после вина.
Отравление.
Даже теперь Митридат был уверен: мать убила царя.
Лаодика.
Красавица с глазами змеи.
Андрей резко открыл глаза.
Темнота.
Только красные угли в бронзовой жаровне.
Снаружи шумел ветер.
Он медленно сел, пытаясь успокоить дыхание.
Нельзя терять контроль.
Нельзя раствориться.
Он слишком хорошо знал, что происходит с человеком, когда психика перестает выдерживать войну.
Только здесь война шла не вокруг него.
Внутри.
У входа послышался тихий шорох.
Рука сама потянулась к ножу.
Не его движение.
Митридата.
В комнату осторожно вошел старик.
Худой, сутулый, в темном плаще. Седые волосы стянуты ремешком. На груди — серебряный амулет в форме полумесяца.