Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 12)
Это оказалось сложнее войны.
Он учился:
походке царевича; интонациям; воспоминаниям; именам придворных; старым семейным ссорам; даже жестам.
Иногда чужая память всплывала сама.
Резко.
Больно.
Вот запах смолы от кораблей — и он внезапно вспоминает детство Митридата, гавань Синопы и руки отца на своих плечах.
Вот вкус кислого вина — и приходит ненависть к матери.
Вот звук флейты ночью — и появляется ощущение дворца, полного убийц.
Иногда Андрей уже не понимал, какие эмоции принадлежат ему.
И это начинало пугать.
На рассвете шестого дня они впервые увидели город.
Синопа лежала у моря, окруженная крепостными стенами цвета старой крови.
Над бухтой поднимались мачты кораблей.
Греческие храмы.
Дым очагов.
Крики чаек.
Богатый город.
Красивый.
И смертельно опасный.
Андрей остановил коня на холме.
Ветер с Черного моря бил в лицо.
Где-то глубоко внутри Митридат отозвался почти физической болью.
Дом.
Но одновременно — ловушка.
— В городе уже знают, что ты жив, — тихо сказал Диофант.
— Откуда?
Посол усмехнулся.
— Такие новости бегут быстрее кораблей.
Конечно.
Слухи — нервная система древнего мира.
Особенно слухи о мертвом царевиче, который внезапно воскрес.
— Сколько людей Лаодики в городе? — спросил Андрей.
— Все.
Хороший ответ.
Честный.
Артемидор подъехал ближе.
Старик выглядел мрачнее обычного.
— Еще не поздно повернуть назад.
— Поздно, — спокойно ответил Андрей.
Он уже понял:если сейчас отступить — Митридат навсегда останется беглецом.
А власть не любит слабых наследников.
Внизу у ворот их уже ждали.
Десятка два всадников в панцирях.
Городская стража.
И еще кто-то.
Человек в белом плаще с пурпурной каймой.
Придворный.
Нет.
Хуже.
Евнух.
Андрей почувствовал, как внутри Митридата поднимается мгновенная ненависть.
Менофил.
Главный слуга царицы.
Человек, который улыбался во время казней.
Когда они приблизились, евнух медленно поклонился.
Слишком низко.
Слишком вежливо.
— Царевич Митридат, — мягко произнес он. — Какое счастье видеть вас живым.
Ложь.
Каждое слово — ложь.
Но говорил он идеально.
— А моя мать тоже счастлива? — спросил Андрей.
Менофил на миг замер.
Совсем чуть-чуть.