Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория - 2 (страница 9)
И на секунду ей снова стало страшно от этого взгляда.
Не детского.
Слишком понимающего.
— Иногда мне снятся города, которые ещё не построили.
Она осторожно опустилась рядом.
— Какие города?
Мальчик долго подбирал слова.
— Очень высокие. Очень шумные. И люди там всё время куда-то спешат. Как будто боятся остановиться.
Виктория попыталась улыбнуться.
— Наверное, у тебя просто богатое воображение.
Но Ники тихо покачал головой.
— Нет. Это воспоминания.
Этой ночью Виктория впервые всерьёз испугалась за сына.
А далеко от семейных покоев, в государственных кабинетах, Европа уже начинала входить в бурю.
Из Парижа пришли новые сведения о волнениях.В германских землях росли тайные общества.В Вене канцлер Меттерних требовал от всех монархов решительности.
Особенно — от России.
На одном из совещаний Нессельроде осторожно заметил:
— Австрия рассчитывает, что в случае серьёзных беспорядков мы поддержим её.
Император долго молчал.
Очень долго.
Потом неожиданно спросил:
— А что думает Англия?
Канцлер чуть удивился.
Раньше Николай редко задавал вопрос именно так.
— Палмерстон полагает, что Австрия слишком закостенела.
Император усмехнулся.
— Удивительно честно для англичан.
Но затем лицо его снова стало тяжёлым.
Он вспомнил слова внука:
«Австрия слишком большая. Это неудобно для всех».
И впервые в жизни Николай Первый позволил себе подумать невозможное:
А что, если Австрию действительно не стоит спасать?
Эта мысль была почти кощунственной.
Вся политика России после Наполеона строилась на сохранении европейского порядка.
Но теперь…
Теперь сам этот порядок начинал казаться треснувшим.
Позже вечером император неожиданно приказал вновь привести к нему внука.
На этот раз без официальности.
Без придворных.
Когда Ники вошёл, государь сидел у камина.
Без мундира. В простом домашнем сюртуке.
— Подойди.
Мальчик подошёл.
Несколько секунд Николай Первый просто смотрел на огонь.
Потом тихо спросил:
— Ты говорил, что впереди кровь.
Ники молча кивнул.
— Это можно остановить?
Очень долгий недетский взгляд.
— Полностью — нет.
Император медленно сжал пальцы.
— А уменьшить?
Мальчик неожиданно ответил сразу:
— Не спасайте тех, кто уже обречён.
Николай резко поднял голову.
— Ты про Австрию?
Ники замолчал.
Но этого молчания оказалось достаточно.
В камине тихо треснули дрова.
За окнами темнел Петербург.
А старый русский император впервые в жизни начинал всерьёз задумываться: не рушится ли сама эпоха, которую он поклялся защищать.
Следующие недели стали для Николая I странными.
Очень странными.
Он продолжал жить как прежде:
принимал министров,проверял полки,подписывал приказы,спорил с генералами.