Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория - 2 (страница 4)
Виктория растерялась.
— Почему ты спрашиваешь?
Мальчик пожал плечами.
И очень тихо ответил:
— Потому что иногда мне кажется, что я уже видел, как всё это заканчивается.
Весна 1847 года пришла в Петербург поздно.
Нева ещё несла тяжёлые льдины.По утрам над водой стоял холодный туман.Но воздух уже менялся.
Империя медленно выходила из зимы.
И вместе с ней менялась Европа.
Из Вены приходили всё более тревожные донесения.Во Франции снова начинали говорить о республике.В германских землях росло возбуждение студентов, профессоров и газетчиков.
Старый порядок начинал скрипеть.
Пока ещё тихо.
Но уже тревожно.
Канцлер империи Нессельроде почти ежедневно приносил государю тревожные депеши.
Однажды вечером в кабинете собрались:
сам император;Нессельроде;Орлов;наследник Александр.
На большом столе лежала карта Европы.
Николай Первый слушал молча.
Нессельроде говорил осторожно:
— В Париже снова усиливаются радикалы.В германских университетах — брожение.Австрийцы нервничают всё сильнее.
Император холодно усмехнулся.
— Австрийцы нервничают всегда.
Но канцлер не улыбнулся.
— На этот раз серьёзнее, государь.
Он сделал паузу.
— Очень похоже на начало большой волны. Шторма.
Тут неожиданно раздался спокойный детский голос:
— Они опоздали.
Все обернулись.
Маленький Николай сидел у окна с книгой, которую, как оказалось, давно перестал читать.
Николай Первый чуть прищурился.
— Кто опоздал?
Мальчик ответил сразу:
— Монархи Европы.
В кабинете стало тихо.
Александр уже хотел мягко остановить сына, но император поднял руку.
— Продолжай.
Ники чуть подумал.
— Когда люди начинают ненавидеть свою жизнь, армия уже не спасает страну.
Орлов медленно переглянулся с Нессельроде.
Слишком взрослая мысль.
Слишком точная.
Император внимательно смотрел на внука.
— И что же спасает?
Мальчик пожал плечами.
— Иногда — ничего.
В комнате повисла тяжёлая пауза.
Даже Александр почувствовал странный холод.
Потом Николай Первый неожиданно произнёс:
— Довольно.
Но сказал это без раздражения.
Скорее задумчиво.
Когда мальчик вышел, Нессельроде осторожно выдохнул:
— Государь… он пугает меня.
Император долго молчал.
А потом тихо сказал:
— Меня тоже.
Позднее вечером Александр нашёл отца одного.
Тот стоял у карты Европы.
Смотрел на Австрию.
Очень долго.
— Вы действительно считаете, что всё может дойти до революций?
Николай медленно ответил:
— Европа слишком долго жила на старом страхе.
Он провёл пальцем по карте.