Сергей Свой – Корона для Романовых. Императрица Виктория - 2 (страница 18)

Поздней осенью 1847 года в Петербург прибыл специальный британский посланник.

Официально — для обсуждения торговых вопросов.

Неофициально — Лондон хотел понять, что происходит с Россией.

Потому что в последние месяцы поведениеНиколай I изменилось слишком заметно.

Россия: перестала безоговорочно поддерживать Австрию; смягчила тон по отношению к Британии; всё активнее говорила о модернизации армии и промышленности; и начала осторожно интересоваться положением Османской империи.

Для Европы это выглядело тревожно.

Для Лондона — интригующе.

Во время одного из ужинов в Зимнем дворце британский посланник внимательно наблюдал за семьёй наследника.

Особенно за старшим мальчиком.

О Ники уже начинали шептаться.

Очень осторожно.

Пока только внутри двора.

«Необычный ребёнок».

«Слишком умный».

«Говорит как взрослый».

И слухи постепенно росли.

Во время ужина разговор неожиданно зашёл о Соединённых Штатах.

Один из британцев раздражённо заметил:

— Американцы становятся слишком самоуверенными.

И тут Ники вдруг спокойно произнёс:

— Они ещё не понимают, что скоро начнут убивать друг друга.

За столом стало тихо.

Посланник усмехнулся:

— Вы про очередные выборы, ваше высочество?

Мальчик покачал головой.

— Нет. Про большую войну.

Теперь даже Николай Первый внимательно посмотрел на внука.

Британец попытался перевести всё в шутку:

— И кто же победит?

Ники неожиданно ответил почти сразу:

— Никто. После таких войн не побеждают.

Эти слова запомнили все.

Позже вечером посланник осторожно заметил Нессельроде:

— У наследника вашей династии необычный сын.

Канцлер сухо ответил:

— В России необычные дети иногда становятся необычными государями.

Тем временем сам Ники всё сильнее ощущал: история уходит в сторону.

Это проявлялось уже в мелочах.

Некоторые события происходили раньше.Некоторые — иначе.

Франция бурлила сильнее, чем должна была. Англия была ближе к России, чем в его памяти. Австрия выглядела слабее.

Иногда это даже пугало его.

Потому что он постепенно терял главное преимущество — уверенность в будущем.

Однажды ночью он снова не спал.

Сидел у окна, глядя на заснеженный Петербург.

В комнату тихо вошёл Александр.

Александр уже давно научился замечать: сын слишком часто просыпается по ночам.

— Ники… что тебя мучает?

Мальчик долго молчал.

Потом неожиданно спросил:

— Папа… а если знаешь, что впереди беда — но не знаешь, как её избежать?

Александр сел рядом.

— Тогда нужно делать всё, что можешь.

Ники медленно опустил глаза.

— А если этого всё равно окажется мало?

Наследник престола долго смотрел на сына.

Потом тихо сказал:

— Ни один человек не может спасти весь мир.

Мальчик едва заметно усмехнулся.

Очень грустно.

— В моё…

Он резко замолчал.

Александр почувствовал,как внутри всё похолодело.

— В твоё что?

Ники медленно поднял глаза.

И впервые отец увидел в них настоящую усталость.