Сергей Свой – Из огня - да в полымя (страница 9)

— Староконстантинов. Хмельницкая область. Там сейчас базируется эскадрилья F-16. Американские пилоты, американские техники, американские ракеты. Именно они работают по нашим городам.

— Покажите на карте.

Громов развернул планшет, нашёл спутниковый снимок. Ксан-Та смотрел на взлётную полосу, на ангары, на стоянки самолётов. Маленькие серебристые точки — машины смерти.

— Сколько там людей?

— На аэродроме? Около тысячи. Военных. Техников. Пилотов.

— И они все убивают?

— Они все участвуют в убийствах. Пилоты нажимают кнопки, техники готовят самолёты, охрана охраняет. Это армия.

Ксан-Та кивнул.

— Мне нужен бетонный блок. Десять тонн. И полная изоляция на время работы.

Громов смотрел на него с секунду, потом улыбнулся. Впервые за всё время знакомства.

— Будет сделано.

---

Через три дня Ксан-Та стоял на заброшенном заводе ЖБИ под Екатеринбургом.

Завод когда-то делал плиты для строительства, но давно обанкротился. Во дворе штабелями лежали десятки бетонных блоков — серых, пыльных, забытых. Некоторые были по пять тонн, некоторые по десять, некоторые по двадцать.

— Выбирайте, — сказал сопровождающий — молодой капитан с колючими глазами.

Ксан-Та прошёлся вдоль штабелей. Потрогал бетон рукой. Холодный, шершавый, тяжёлый. Хороший материал — плотный, прочный, негорючий.

— Вот этот, — он указал на блок примерно десять на три на три метра. — Сколько он весит?

— Двенадцать тонн, — капитан сверился с документами. — Точно не помню, но около того.

— Подойдёт.

Ксан-Та сел прямо на землю, скрестив ноги. Закрыл глаза.

— Все на безопасное расстояние, — приказал капитан. — Сапёры, готовность.

Солдаты отошли метров на сто. Ксан-Та остался один.

Он сосредоточился.

Первое, что нужно было сделать — почувствовать блок. Не как объект, а как часть гравитационного поля. Увидеть его вес, его инерцию, его связь с Землёй. На Ксан-Таре это было естественно, как дыхание. Здесь — как попытка пошевелить парализованной рукой.

Но он старался.

Двенадцать тонн бетона. Огромная масса. Если бы он попытался поднять её сразу, тело не выдержало бы — сердце остановилось бы, сосуды лопнули, мозг отключился. Нужно было делать это постепенно, шаг за шагом.

Сначала — ослабить гравитацию. Уменьшить давление поля на блок. Пусть он станет легче на десять процентов.

Кровь ударила в нос. Ксан-Та не открывал глаз, только вытер её рукой и продолжил.

Двадцать процентов. Тридцать. Сорок.

Блок дрогнул. Чуть-чуть приподнялся над штабелем.

— Есть контакт, — прошептал кто-то из солдат.

— Молчать! — рявкнул капитан.

Пятьдесят процентов. Шестьдесят. Семьдесят.

Блок оторвался от штабеля и медленно, очень медленно, поплыл в воздухе. Метр над землёй. Два. Три.

Ксан-Та задыхался. Каждый удар сердца отдавался в висках пульсирующей болью. Но он не останавливался.

Восемьдесят процентов. Блок на высоте десяти метров.

— Охренеть, — выдохнул кто-то.

Девяносто.

И тут Ксан-Та понял, что не может дышать. Лёгкие отказывались работать, сердце колотилось как бешеное, перед глазами плыли чёрные пятна.

Он открыл глаза, и блок рухнул вниз.

Грохот был оглушительным. Двенадцать тонн бетона ударились о землю, подняв тучу пыли. Ксан-Та упал на спину, не в силах пошевелиться.

— Доктора! — закричал капитан. — Доктора сюда!

Его откачивали полчаса. Капельницы, уколы, кислородная маска. Когда Ксан-Та пришёл в себя, первое, что он увидел, было встревоженное лицо профессора Вознесенского.

— Вы идиот, — сказал профессор беззлобно. — Вы могли умереть.

— Не умер, — прохрипел Ксан-Та.

— В следующий раз можете не успеть. Надо наращивать нагрузки постепенно, а не прыгать сразу на двенадцать тонн!

— Нет времени на постепенно, — Ксан-Та попытался сесть, закашлялся. — Дети. В Шебекино. Их уже не вернуть.

Профессор посмотрел на него странным взглядом.

— Вы... вы действительно изменились, — сказал он тихо. — За эти два месяца. Вы стали человеком, Ксан-Та.

— Я не хотел становиться человеком. Я хотел просто выжить.

— Поздно. Вы уже человек. И человеческие чувства теперь ваши. Берегите себя.

---

Понадобилось ещё две недели, чтобы подготовить блок к запуску.

Ксан-Та тренировался каждый день, постепенно увеличивая нагрузку. Через неделю он мог поднять блок на сто метров и удерживать его час. Через две — на километр и три часа.

— Пора, — сказал Громов, когда данные разведки подтвердили: в Староконстантинове стоят четыре F-16, готовые к боевым вылетам. — Сегодня ночью.

Их вывезли в чистое поле, подальше от населённых пунктов. Стояла тёплая майская ночь, пахло травой и цветущими деревьями. Ксан-Та сидел в машине, смотрел на звёзды и вспоминал Ксан-Тар.

Там тоже были ночи. Но звёзды были другими. И планета была живой.

— Готовы? — спросил Громов.

— Да.

Ксан-Та вышел из машины. Бетонный блок лежал в ста метрах — его привезли на специальном трейлере. Двенадцать тонн смерти, ожидающей своего часа.

Он подошёл к блоку, положил руку на холодный бетон.

— Я не хочу убивать, — сказал он тихо. — Но если это остановит убийства... простите меня.

И начал работать.

На этот раз он действовал осторожно, постепенно. Блок поднялся в воздух, медленно набирая высоту. Сто метров. Километр. Пять километров. Десять.

— Он идёт, — докладывал кто-то по рации. — Радары фиксируют объект на высоте пятнадцать километров.