Сергей Свой – Из огня - да в полымя (страница 10)

Двадцать. Тридцать. Сорок.

Ксан-Та лежал на траве, глядя в небо. Сейчас он не видел блок — тот был слишком далеко. Но он чувствовал его, чувствовал каждую частицу бетона, каждую арматурину внутри.

— Выводите на орбиту, — скомандовал Громов.

Пятьдесят километров. Шестьдесят. Семьдесят. Это уже не атмосфера, это почти космос. Блок летел по инерции, но Ксан-Та продолжал подталкивать его, придавать ускорение.

Сто километров. Линия Кармана. Граница космоса.

— Есть выход на орбиту, — сказал Ксан-Та, открывая глаза. — Он на орбите.

— Отлично, — Громов выдохнул. — Теперь ждём.

В машине включили спутниковую связь. На экране появилось изображение с военного спутника — аэродром Староконстантинов, видимый с высоты.

— Время подлёта — два часа, — сказал офицер-навигатор. — Блок войдёт в атмосферу над территорией противника и упадёт точно на цель.

— Не упадёт, — поправил Ксан-Та. — Я его поведу до конца.

— Вы не сможете, — возразил профессор. — Это слишком далеко, слишком много помех...

— Смогу.

Он закрыл глаза и снова сосредоточился.

Блок висел на орбите. Ксан-Та чувствовал его там, на высоте ста пятидесяти километров, и одновременно чувствовал Землю внизу. Огромный шар, вращающийся в пустоте. И на этом шаре — маленькая точка, аэродром, где спят люди, которые завтра убьют других людей.

— Начинаю снижение, — сказал он.

Блок дрогнул и начал падать.

Падение с орбиты — это не просто падение. Это вход в атмосферу на скорости восемь километров в секунду. Это трение, нагрев, плазма. Обычный метеорит сгорает, не долетев до земли. Но блок был не обычным — Ксан-Та держал его, защищал гравитационным полем, отводил тепло, гасил скорость.

— Температура обшивки — три тысячи градусов, — комментировал профессор, глядя на телеметрию. — Четыре. Пять. Как он выдерживает?

— Я выдерживаю, — прошептал Ксан-Та.

В голове гудело. Кровь текла из носа, из ушей, из глаз. Тело била крупная дрожь. Но он держал блок.

Пятьдесят километров. Сорок. Тридцать.

На этом этапе блок вошёл в плотные слои атмосферы. Скорость упала до двух километров в секунду, но всё ещё была чудовищной.

— Его видят, — сказал офицер ПВО. — Украинские радары засекли объект. Поднимают истребители?

— Поздно, — ответил Громов. — Слишком поздно.

Двадцать километров. Десять. Пять.

Ксан-Та видел аэродром так ясно, как будто сам летел рядом с блоком. Видел взлётную полосу, ангары, стоянки. Видел маленькие фигурки людей, выбегающих из зданий, смотрящих в небо.

— Простите, — прошептал он.

Один километр.

Блок ударил точно в центр стоянки F-16.

Взрыв был виден со спутника — яркая вспышка, потом гриб дыма и пыли. Двенадцать тонн бетона, разогнанные до скорости звука, смели всё в радиусе километра. Самолёты превратились в металлолом. Ангары — в руины. Люди — в воспоминания.

— Есть поражение, — доложил офицер. — Цель уничтожена.

Ксан-Та открыл глаза и потерял сознание.

---

Очнулся он через сутки в госпитале.

Рядом сидел Громов и смотрел на него странным взглядом — смесь уважения, страха и благодарности.

— Вы живы, — сказал он. — Врачи сказали, что это чудо. Ваше сердце останавливалось три раза.

— Знаю, — прошептал Ксан-Та. — Я чувствовал.

— Аэродром уничтожен. Четыре F-16, склад боеприпасов, топливохранилище. Около трёхсот человек личного состава. Потери противника — критические.

Ксан-Та закрыл глаза.

— Триста, — повторил он. — Триста жизней.

— Это война, — жёстко сказал Громов. — Они бы убили в десять раз больше наших, если бы мы их не остановили. Вы спасли жизни, Ксан-Та. Наши жизни.

— Я знаю, — Ксан-Та открыл глаза. — Но лёгче не становится.

— Привыкнете.

— Не хочу привыкать.

Громов помолчал, потом достал из планшета бумаги.

— Есть ещё работа. Спутники "Старлинк". Они наводят артиллерию, корректируют дроны, дают связь противнику. Если мы их выведем из строя...

— Сколько их?

— Над зоной конфликта — около двухсот. Всего на орбите — тысячи.

— Я не могу сбить тысячу спутников. Это убьёт меня.

— А можете сделать так, чтобы они сами сломались? — вмешался профессор, входя в палату. — Я думал об этом. Если создать на орбите облако мелкого мусора... шрапнели... спутники, движущиеся с огромной скоростью, врежутся в него и выйдут из строя.

Ксан-Та задумался.

— Теоретически — да. Но нужно поднять на орбиту контейнер с металлическим наполнителем. И разорвать его в нужной точке.

— Сделаем, — сказал Громов. — Отдыхайте пока. Через неделю приступаем.

---

Через неделю Ксан-Та снова стоял в поле.

На этот раз объектом был не бетонный блок, а обычный металлический контейнер, набитый обрезками арматуры, гайками, болтами — всем, что нашлось на складе металлолома. Три тонны шрапнели, готовой отправиться в космос.

— Вы уверены, что это сработает? — спросил профессор.

— Нет, — честно ответил Ксан-Та. — Но попробовать стоит.

Подъём прошёл легче, чем в прошлый раз. Контейнер был легче, и Ксан-Та уже натренировался. Через два часа он вышел на орбиту и завис на высоте пятьсот километров, прямо на трассе пролёта спутников "Старлинк".

— Ждём, — сказал он.

Ждать пришлось недолго. Первая группа спутников показалась через полчаса — цепочка ярких точек, движущихся по небу.

— Они идут, — доложил офицер слежения. — Три спутника, скорость — семь километров в секунду.

— Время до контакта?

— Три минуты.

Ксан-Та закрыл глаза. Он чувствовал контейнер, чувствовал спутники, чувствовал момент, когда они сблизятся.